Пришлось делать страшные глаза, и пинать под столом напарника, чтобы не углублялся в эту тему. Все же при посторонних, это обсуждать не стоило, чтобы не портить жизнь хорошему человеку. Ну, условно хорошему…
Но, в основном же, конечно, местных интересовал чужой мир. И думаю, дело было не сколько в отчете для наших, все же в том, что нас еще не раз допросят дома я был уверен. Тут скорее играло любопытство самого коменданта. Но, поскольку возможность утолить это любопытство он имел, спорить с ним было бессмысленно.
И все же, к ужину мы добрались до складов, где нас встретил недовольный Георгий, чье настроение почти мгновенно улучшилось, еда он обратил внимание на то, что мы уже без охраны.
— Отпустили? — первым делом спросил он, и не дожидаясь ответа, затараторил: — А я им говорил, нельзя так! А он, положено, мол! А ведь, что положено, на то положено, это все знают! А они…
— Тихо, тихо… — не выдержав поднял я ладони — Погоди, ты сказки помнишь? Читал в детстве? Вот в баньке попарил, зачет… А покормить перед разговором?
— И вправду, чего это я… — смутился кладовщик, и посторонившись, пропустил нас в помещение, после чего, выглянув наружу, закрыл за собой дверь на засов, пояснив в ответ на вопросительные взгляды — Это чтобы не ходили разные… А то взяли моду, как только за стол сядешь, так сразу кому сапоги новые, кто нож про… потерял, а у кого форма порвалась. А я что, сам ее шью, чтоли, форму эту? И ведь какое дело…
Дальше, признаться, я не слушал, поскольку урчание в желудке при виде богато накрытого стола затмило все остальные звуки.
Впрочем, Георгию, как я понял, это нисколько не мешало. И говорить он продолжал даже когда мы все трое приступили к ужину, прерываясь лишь ненадолго, чтобы прожевать, да и то не всегда.
Но, честно признаться, нас такой расклад даже радовал. Поскольку в других обстоятельствах, говорить пришлось бы уже нам. А мы и так почти весь день болтали, рассказывая о чужом мире.
Здесь и сейчас, же, нам нужно было только задавать наводящие вопросы, да выслушивать пространные ответы, отфильтровывая из них все нужное. И конечно же, еще до того, как кладовщик выставил на стол большой кувшин с местным вином, заговорчески подмигнув, мы спросили про товарищей.
И выяснилось, что все живы, несмотря на наши опасения. Хотя и увидеть их в ближайшее время нам не светило.
Михаила, как выяснилось, перевели на остров в приказном порядке, сразу после того, как он уйдя в самоволку, и утащив с собой десяток горячих голов, две недели шерстил степь в поисках выживших землян. Говорят, что почти дошел до портала, но тут мы с Федей, конечно сомневались. Дошел бы, прыгнул бы внутрь, что мы своего товарища не знаем, что ли?