— Давай разделимся, — предложил командир. — Вы вперед, а мы догоним.
— Так вместе дойдем, в чем проблема?
— Если эти догадаются верхом, по дороге, то можем не успеть.
Мы отобрали еще четверых, взвинтили темп и ушли в отрыв. Все-таки подготовка дорого стоит, хоть с хрипами и дыша, как паровозы, мы добрались до Северско всего за час.
Госпиталь занимал два домика, сложенных из нетесаного камня под крутыми крышами из широкой дранки. От времени и дождей дощечки обесцветились и потемнели, теперь они сливались со стенами, создавая иллюзию что это не дома, а крутые каменные горки.
Врач, довольно молодой мужчина лет тридцати двух-тридцати трех, встретил нас не слишком дружелюбно — еще бы, вывалились из леса, грязные, потные, и с ходу потребовали эвакуировать лазарет.
— Нет-нет-нет, и даже приказ тут не поможет! — отмел он предложение одним взмахом руки. — У меня семеро тяжелораненых!
— В отряде мятеж, если четницкие элементы нагрянут сюда, — горячился Лука, — они могут убить всех!
— Если мы потащим раненых, — упорствовал доктор, — даже на телегах, мы растрясем их и убьем еще вернее, чем четники! Да и телег у нас нет.
Вокруг тем временем собрались санитары и больничарки, из них две девушки и два дедка точно бошняки — неудивительно, тут вообще краешек анклава мусульманского. Но если мы сдадим госпиталь, им точно несдобровать.
Лука еще кипятился, а мы с Небошем уже присматривали позиции. Один пулемет, один снайпер, шесть винтовок — можно продержатся.
— Сколько у тебя легких? — дернул я доктора. — Надежных, чтобы стрелять могли.
— Человек пять-шесть.
— Отлично, собери их к этим окнам, выдай винтовки, путь держат сторону дороги.
— А вы?
— А мы вон там на взгорке будем, как раз во фланг ударим.
Склон, в отличие от долины Жепы, выглядел пустовато, ну так и хорошо, не сообразят, что там можно устроить засаду. Мои ребята быстро объяснили партизанам, как надрать травы или веток, как накидать их на плечи или воткнуть в шапки, я рысью промчался по дороге, оглядывая позицию — норм, со ста метров не видать.
И мы затаились в ожидании мятежников, выслав одного человека навстречу командиру с отстающими, чтобы нас ненароком не перестреляли в спину. Рядом со мной, под пышным кустом, выставив винтовку, Лука продолжал вполголоса костерить прислужников буржуазии.
— Слушай, ну вы же сами виноваты…
— Кто это «мы»? — сердито спросил Лука.
— Коммунисты. Вернее, комиссары.
— Да мы… — захлебнулся негодованием студент, но я не дал ему договорить.
— Да, вы. Вы работаете с простыми людьми, с теми, кто едва-едва закончил школу, и вываливаете им на голову интернационализм с Коминтерном. Неудивительно, что у них ничего не задерживается, а наоборот, отторгается.