— А что же вы итальянцев отпустили? — влез худой, как жердь четник с крестом на шапке.
— По условиям капитуляции обещали, а мы свое слово держим.
— Кончать их надо было, — презрительно выплюнул худой.
Бранко насупил лохматые брови:
— Сперва воевать научись, да город возьми, советчик.
Худой с бородатым вскинулись, но Бранко продолжал:
— Вы сколько раз на немцев нападали? Сколько в боях были?
Четники промолчали, хотя в последнее время стычки участились.
— Ну хотя бы стреляете как?
— Да патронов у нас в обрез, — сморщился Дериконя и вдруг попросил: — Оставьте нам один пулемет, а? У вас вон сколько…
— А вы нам в спину из него? — оскалил зубы Лука.
Поручник поджал губы.
— Оставлю, — неожиданно решил я к удивлению всех бойцов. — В обмен на продукты. Но гляди, Сава, не дай бог кто из твоих по нашим выстрелит…
— Да как же! — возопил Лука.
— А вот так! — отрезал я. — Пулемет оставим без затвора.
— Славно придумал, — зло ощерился бородатый, — очень нужная вещь!
— Именно. Пойдешь с нами, — ткнул я ему в грудь, — отойдем подальше, отдам затвор. И две ленты, черт с вами.
На том и порешили, к радости команданта.
В километре от околицы отпустили бородатого, после чего Лука принялся выговаривать мне, что четники враги, что надо было всех перестрелять, что нечего с ними разговаривать и миндальничать. Но у меня другой счет — если не расстрелянные сегодня четники убьют хотя бы парочку немцев, это уже хорошо. Зуб даю, Дериконя не тот человек, чтобы из нашего же пулемета по нам стрелять. Глядишь, и вообще его в партизаны переманим.
Часа через два добрались до Средне, до Верховного штаба. Хорошо хоть шагали бодро, но все равно промерзли и в дом, назначенный нам на постой, ввалились заиндевевшие и задубевшие. Ребята кинулись отогреваться к огню и вечерять, а меня в тепле развезло, завалился в угол у печи, накрылся кожушком, закрыл глаза и тут же выключился.
И сразу же вскочил, будто одно мгновение спал — сердце колотится, на лбу холодный пот и перед глазами сон в деталях. Только не про обычные дела в оставленном XXI веке, а точнехонько кусок из моей прежней жизни, здесь же, в Боснии, давным-давно, лет пятьдесят тому вперед, в годы первой молодости…
Взвод добровольцев Новосараевского отряда армии Републике Српске перебрасывали туда-сюда, по большей части южнее осажденного Сараево, где шла драка за господствующие горы Игман и Белашницу.
На одном из привалов Терек, АГС-ник наш, казачина двухметровый, ткнул пальцем в памятник партизанам:
— Гляди.
— Чего? — не въехал я. — Памятник как памятник, их по всей Югославии полно.