— Наши ветра обманчивы, — произнесла она, отпивая вино, – Но мы — северяне, умеем читать их послания. Рагнар идет к Вятке, и те, кто рядом, должны выбрать на чьей стороне они будут, — ее взгляд потяжелел, — Или ветер унесет их в одиночестве. Не находите?
Щеки Анастасии вспыхнули. Это была прямая угроза. Княжнам надоело играть. Но что она может сделать? Ничего! Пока ничего! Но она умеет ждать! Девушка медленно опустила бокал, алмазы в браслетах холодно сверкнули. Пальцы сжали хрусталь так, что костяшки побелели, но голос остался бархатным:
— Одиночество? Какая поэтичная угроза, княжна. Но позвольте напомнить — ветра Пограничья дуют не только с севера, — она провела рукой по обивке кресла, будто гладя невидимого зверя, — Степные бури, например… Они сносят стены. Или возносят тех, кто умеет летать.
Наталья не моргнув выдержала её взгляд. Зелёные глаза Лобановой сузились, как у хищницы, высматривающей слабину:
— Степь верна только силе, госпожа Евпатор. А сила здесь, — она слегка кивнула в сторону выхода из пещеры, где за бархатной занавеской, служившей дверью в будуар, слышались резкие команды, звон стали и хлопки взрывов магических мин и гранат — созданных Рагнаром и его ученицей, — И те, кто пытается летать в одиночку, рискуют разбиться о скалы чужих амбиций.
Рогнеда вдруг заговорила, её голос, тихий, но твёрдый, разрезал напряжённую тишину:
— Рагнар не скала. Он… утёс. — Она повернулась к Анастасии, и в её тусклых глазах вспыхнул неожиданный огонь. — Утёс, за который можно держаться. Даже в самый сильный шторм. Мой утёс.
Последние слова прозвучали с вызывающей простотой, лишённой аристократических изысков. Это была не метафора, а констатация факта, столь же неоспоримого, как смена времён года. Анастасия почувствовала, как внутри всё сжимается от ярости. Эта сломанная девчонка осмелилась на притязание !
— Очаровательно! — её смех прозвенел, как разбитое стекло. — Вы говорите о нем, как о вещи, княжна. Разве не сам ярл решает, кому дать приют у своего… утёса? — Она намеренно задержала взгляд на Наталье. — Или у нас уже есть хозяйка этих скал?
Наталья откинулась на спинку кресла, изображая расслабленность, но пальцы вцепились в бархат:
— Рагнар — не вещь. И не скала. Он — буря, — её голос приобрёл стальную твердость, — А буря не принадлежит никому. Она либо сметает всё на своём пути, либо даёт силу тем, кто имеет смелость идти рядом, а не цепляться за камни, — она посмотрела на Анастасию с ледяным презрением, — Вы, кажется, хотите лишь переждать у подножия пока не прилетит ваш «Эос» и не увезет Вас обратно в Константинополь?