— Где мы? — шепчет она хрипло.
— Летим домой, в Пограничье, — отвечает Рагнар. — Оставлять тебя в Або было слишком опасно. А дома Карл. Он тебя быстрее поставит на ноги, чем великокняжеские лекари. И если что-то надо — дай знать. Под рукой кнопка звонка, — Анастасия действительно почувствовала здоровыми пальцами прямоугольную клавишу. Легкое нажатие и послышался отдаленный сигнал, — Вот. Все работает. Так что зови. Или я, или Рогнеда всегда рядом. Мы подойдем. Извини, слуг к тебе я пока не подпущу, слишком все неопределенно.
— Спасибо, — прошептала Анастасия, глаз защипало, а в груди разлилось теплое чувство благодарности и спокойствия. Именно сейчас, в этот самый момент она поняла, что все действительно будет хорошо, что бы ни ждало ее впереди, Рагнар с Рогнедой всегда будут рядом.
Под пузатым серебристым брюхом дирижабля таяли огни Або. Это был разгром! Жестокое поражение! И самое хреновое — я так и не узнал, кто мне его нанес. Поражение жгло душу, как свежий шрам: я прилетел в Або за Сольвейг, а улетаю, потеряв Фроди, Бронислава, половину бойцов и едва не потеряв Рогнеду с Анастасией. Эллинка, хоть и выкарабкается, но такие ожоги бесследно не пройдут.
Демоны! И как мне теперь смотреть в глаза мелким разбойницам⁈ Они же ждут своего «Броника». Удивительно. Огромный, страшный, рожа самая что ни на есть разбойничья, а для девочек стал и старшим братом, и отцом, и учителем, и жилеткой, в которую можно поплакаться. Я заскрипел зубами. Ну как⁈ Как⁈ В столице! Пусть временной. Но вотчиной Великого князя Або быть не перестал. И за несколько дней столько убитых. Хуже, чем на войне.
И главное, непонятно — кто нанес удар? По мне ли били, а может по Евпаторам, или Рогнеде? А то и вовсе не исключен вариант, что через нас метили в Великого князя, пытаясь сорвать его союзы и договоренности? Загадки множились в геометрической прогрессии — и ни одного ответа.
Где-то в своих каютах уже, наверное, спят Сольвейг и спасенные вместе с ней мальчишки – Горазд и Стах. Мне удалось вытащить их из лап Гильдии, а вернее работорговцев, но детали настораживают. У меня сложилось впечатление, что Мурман и Лапа сами не понимали, что и для чего они делают, не говоря уж о Кнуде. Старшина Гильдии боялась меня, как огня, но, при этом, все равно пошла на неразрешимый конфликт. Зачем? Ведь проще было договориться. Тем более я предлагал им договориться еще в первую наш встречу. И если Лапа — человек недалекий и жадный мог закусить удила, то Мурман — волчара тертый и глупить бы не стал. Но, тем не менее, сглупил. За что и поплатился.