Лекари уже выносили перевязанного Хулдана. На кухне латали молодого гвардейца Бежецких. Остальные бойцы тоже были ранены, но в срочной помощи не нуждались. Рогнеда всё ещё сидела, покачиваясь, на щеке засохший длинный глубокий порез.
— Ты со мной? — я подал ей руку.
— Да, — княжна с трудом поднялась. Тяжелый бой у них получился. Вымоталась, как после поединка в Хлынове.
Не успели выйти из гостиной, Рогнеда виновато посмотрела на меня:
— Она закрыла меня щитом, — сказала она тихо. — Без неё я бы не выжила. Как Адель… как Даша…
Такое настроение мне не понравилось. Если княжна сейчас опять замкнется в своем чувстве вины, второй раз вытащить ее не получится:
— Она закрыла всех. Просто не потянула то, что использовали против вас. Силенок не хватило. И хватит себя жалеть! Ты офицер или тряпка⁈ Тебе по праву рождения предназначено посылать людей на смерть! И закрывать их, когда надо, собой. Именно это, а не вилять жопой на балах, истинный долг аристократа. И почему изнеженная эллинка поняла это раньше, чем новгородская княжна и боевой офицер, я не знаю!
Рогнеда вспыхнула, вскинув голову и тут же поникла:
— Прости, — она прикусила губу, при этом запекшаяся корочка на щеке треснула и из нее поползла вниз капелька крови. — Ты прав.
— Рогнеда, — покачал головой я, — посмотри вокруг. Это война. Не красивые сказки из книжек, а дерьмо и кровь. Если бы я не знал тебя, подумал бы, что передо мной изнеженная салонная кукла. Но мы слишком многое прошли вместе. Хватит! Бери себя в руки! — я зло ощерился, — Вот когда мы забьем кол в задницу последнего из своих врагов, мы сядем все вместе — все, кто остались живы, и помянем тех, кого с нами нет. А они за столом у Одина поднимут чаши за нас.
Я специально говорил грубо, чуть не кричал. Мне надо было встряхнуть ее. Заставить разозлиться. Не скажу, что у меня получилось, но выражение виноватой обреченности из глаз пропало. И да, я понимал княжну. Она была лучшей в Академии, она командовала элитным отрядом гвардии отца, сама считала себя элитой. А едва дошло до серьезного дела, пошли сплошные поражения и потери. Тут кто угодно лишится веры в себя. Только через это, наверное, проходит любой командир.
— Я справлюсь, — в голосе девушки появилась уверенность.
В этот момент во двор стремительно ворвался статный светловолосый пятидесятилетний мужчина с хищным лицом и жестким взглядом. По этим синим знакомым глазам, даже не глядя на шевроны можно было догадаться, что меня почтил своим присутствием сам князь Бежецкий. Увидев Рогнеду, покрытую сажей и кровью, он остановился. На лице в одно мгновение сменились тревога, узнавание, облегчение и ярость.