Каль Цэндано хлопнул флейтой по ладони.
— Что ж, приятно как следует познакомиться с вами, мои новые ученики. Я — один из ваших учителей, и моей задачей является совершенствование вашего тела, — он приложил ладонь к груди, — души, — его указательный и средний пальцы прижались к тому месту, где билось сердце, — и разума. — Он поднял руку и коснулся виска. — И в первую очередь мы поговорим о том, что вбивали рабы Восьмирата в ваши головы с самых первых дней появления на этот свет.
Он обвёл нас пронизывающим, немигающим взглядом.
— Мои новые ученики, расскажите мне о Баглатоте и Кальматоре. Что вы знаете о них? И, прошу вас, ничего не опасайтесь и не робейте — говорите так, как знаете.
Некоторое время вся наша группа молчала, переглядываясь друг с другом. Никто долго не рисковал стать первым, однако, как и в первый раз, слово взял Архос:
— Ну, они боги, — он аж нахмурил брови и сжал кулаки. — Баглатот и Кальматора, муж и жена, свет и тьма. Вроде как-то так.
Тут вдруг голос подала рыжеволосая Галира.
— Она его бывшая жена. — Она тут же смутилась своим словам и стала оправдываться: — Они же разведены. Ну, я так слышала.
— Кто ж богов разведёт-то, — усмехнулся пухляш Азино. — Кальматора богиня проклятий, зла и возглавляет Нирхинхейн, куда на бесконечные муки попадают все грешники и глупцы, коих она охаму… эээ… перетянула на свою сторону. Да и не глупцы, а желающие встать под её знамёна… Наверное…
Его речь превратилась из бравой в сбивчивую и становилась всё неувереннее и неувереннее, пока не затихла совсем. Однако Цэндано лишь с улыбкой подбодрил остальных:
— Ну же, чего вы замолкли? Продолжайте. Мы здесь чтобы установить истину, а для этого вы должны рассказать всё, что вам известно. Никакого наказания за любые ваши слова не последует, будьте в этом уверены.
Это немного раскрепостило ребят и они стали смелее включаться в разговор.
— Одна моя знакомая тётка говорила, что Кальматора считала творения своего мужа жалкими игрушками и жестоко развлекалась с ними. Заставляла их драться друг с другом, убивать, насиловать, пытать и отдаваться всевозможным порокам, — сказала любопытная брюнетка Азалия. — Особенно она любила, когда разумные предают свои клятвы и веру.
— Тоже такое слышал, — кивнул бледный Чирон. — Так она вроде хотела доказать, насколько ничтожны смертные, которым благоволит её муж.
— И любящие пары она разбивала, — поддакнула светловолосая Дуана. — Соблазняла и разрушала счастье. Но каждый, кто с ней переспит, умирал в страшных муках, высушенный досуха, лишенный души и разума.