Элиана почувствовала, как земля уходит из-под ног, хотя она сидела неподвижно.
Вот куда попали вчерашние слова прежней Элианы. Не просто в детский страх. В их представление о будущем. Мачеха сказала, что им нет места, Совет хочет увезти, отец молчит — значит, всё решено.
— Нет, — сказала она тихо. — Это не из-за вас.
— Вы не знаете.
— Не из-за вас, — повторила она твёрже. — Взрослые могут бояться, ошибаться, спорить, писать глупые письма и называть это правилами. Но дети не виноваты в том, что взрослые не умеют спокойно смотреть на необычное.
Риан сжал лист сильнее.
— Мы не необычные.
За его спиной Лира прошептала:
— Риан…
Он резко мотнул головой.
— Не говори!
Элиана посмотрела на лист в его руках.
— Можно я посмотрю? Не трогая. Ты можешь держать сам.
Мальчик отступил на полшага.
— Нет.
— Хорошо.
Ответ снова его сбил. Риан явно ждал спора, приказа, попытки отобрать.
Лира за его спиной шевельнулась. Потом тонкая детская рука осторожно легла на плечо брата.
— Покажи, — прошептала она.
— Нет.
— Она не отберёт.
— Ты не знаешь.
— Знаю. Она рисунок вернула.
Риан стоял так, будто боролся сразу со всеми: с сестрой, с Элианой, с собой, со страхом перед отцом, с пансионом, с непонятной силой, которая у Лиры появлялась на бумаге без разрешения взрослых.
Потом он медленно развернул лист.
Элиана не придвинулась. Просто посмотрела с места.
На бумаге был нарисован маленький дракончик — не тот, что сделал Эвен, а другой: тонкий, светлый, с большими крыльями. Он стоял перед высокой башней. Башня была чёрная, узкая, без окон на нижних этажах. Над ней — знак Совета: круг и три крыла, если Элиана правильно запомнила эмблему с письма. Вокруг дракончика были нарисованы решётки.
Но страшным был не рисунок.
Страшным было то, что линии драконьих крыльев слабо светились.
Не огнём. Не так, чтобы прожечь бумагу или напугать болью. Просто тонким золотым сиянием, как утренний свет на краю стекла. Оно дрожало, будто рисунок дышал.
Лира спряталась за Риана почти полностью.
— Я не хотела, — прошептала она. — Я просто подумала про башню.
Элиана медленно вдохнула.
Вот она, древняя драконья сила. Не громкая, не красивая, не удобная для гордых родовых легенд. Маленькая девочка боится, что её увезут, рисует страх — и страх начинает светиться на бумаге так, что весь дом готов назвать это опасностью.
— Лира, — сказала Элиана, — рисунок очень хороший.
Все трое — Риан, Лира и даже Терен — посмотрели на неё так, будто она произнесла невозможное.
— Он плохой, — прошептала девочка.
— Нет. Он страшный. Это не одно и то же.
Риан нахмурился.