Рятку я увидел под вечер третьего дня пути.
Стены были каменными, серыми, метра четыре в высоту, с круглыми башенками по углам. Выше Мильских, пожалуй, в полтора раза. Но за стенами не было видно никаких признаков города: ни шпилей, ни колоколен, ни крыш. Торчала одна квадратная башня (судя по флагу наверху, вероятно, ратуша), и поднимались клубы дыма из печных труб.
Большая укрепленная деревня, вот чем была Рятка.
Я смотрел в окно экипажа и невольно сравнивал. Моя родная деревня стояла без полноценных стен и башен, с одним частоколом по периметру, через который мог перемахнуть любой Зверь уже на Росте Духа.
Рятка, конечно, была несравнимо защищеннее. Но после Вязьмы, Академии, а тем более каменных громад столицы волости это все выглядело несерьезно.
Наталья сидела напротив с прямой спиной и руками, сложенными на рукояти меча, стоящего между коленей. За всю дорогу я ни разу не видел, чтобы она убирала его дальше, чем на расстояние вытянутой руки.
Яков дремал рядом со мной, привалившись к стенке экипажа. Катерина перечитывала записную книжку, куда, насколько я понимал, записывала свои заметки о маршруте. Артем, как обычно, смотрел по сторонам, хотя из окна были видны только поля, снег, да край леса на холмах.
Экипаж покачнулся на ухабе, и Яков открыл один глаз.
— Приехали? — спросил хрипло.
— Почти.
Он закрыл глаз обратно.
Ворота Рятки были открыты, пусть и не до конца, а перед ними стоял караул: четверо в кольчугах поверх стеганых курток, с копьями. Увидев герб Вязьмы на борту экипажа, старший караульный выпрямился, махнул рукой своим, и створки ушли в стороны шире.
Возница притормозил, перекинулся парой слов с караульным и тронул дальше. Колеса застучали по булыжной мостовой — неровной, с провалами. Главная улица шла от ворот к площади мимо двухэтажных каменных домов, между которыми я видел небольшие огородики и сараи.
Пахло дымом, навозом и хвоей. Мартовский вечер был холодным, и людей на улице почти не было. Женщина с ведрами на коромысле, двое мужиков, чинивших забор, мальчишка, который бросил лопату и уставился на экипаж, открыв рот.
Площадь оказалась небольшой, мощенной тем же булыжником. Главными зданиями на ней были трактир и ратуша. И у нее нас уже ждали.
Мэр Рятки был широким мужчиной лет пятидесяти с обветренным лицом и густыми бровями. Рядом стояли еще трое. Судя по всему, помощник мэра, начальник городской стражи и местный главный Маг, учитывая, что он был на уровне позднего Сердца.
Надежда на их лицах была видна с первого же взгляда. Четыре месяца тварь терроризировала окрестности, и вот наконец прислали помощь из Вязьмы.