— В деле. Если это приведет к Червину.
— Отлично! — Лицо Пудова снова расплылось в быстрой, деловой ухмылке. — Тогда я, пожалуй, схожу, пошепчусь с нужными людьми. Насчет первого боя. Ты тут располагайся как дома.
Он вышел, и я услышал, как ключ дважды повернулся в замке снаружи. Вряд ли чтобы запереть меня — скорее, чтобы обезопасить эту конуру от непрошенных гостей в свое отсутствие.
Я подошел к двери, приложил ухо, прислушался — его быстрые шаги вскоре затихли на лестнице, потом во дворике. Только тогда перевел дух, скинул напряжение с плеч и осмотрелся пристальнее.
Комнатка, которую он указал, оказалась собственной спальней самого Пудова. Тут стояла его кровать, а в углу меня ждала обещанная койка с тонким матрацем, шерстяным одеялом и подушкой без наволочки, будто дожидавшаяся именно меня.
Я не лег. Доверять Пудову настолько, чтобы позволить себе погрузиться в сон под его крышей, было еще рано и глупо. Вместо этого встал в центре маленькой душной комнатушки, расставил ноги на ширину плеч и начал с первой позиции второй главы. Это давно стало ритуалом и способом успокоить нервы.
Так прошел час, потом другой. Время текло вместе с энергией внутри. Я слышал, как скрипят половицы в соседней квартире, как кто-то кашляет за стеной, как где-то далеко на улице тявкает собака. Город, в отличие от деревни, никогда не засыпал по-настоящему.
Когда в единственное запыленное окно пробились первые смутные, серые признаки рассвета, за наружной дверью послышались шаги — неуверенные, спотыкающиеся о ступеньки. Ключ долго, с лязгом, искал замочную скважину, потом с грохотом щелкнул замок.
В квартиру ввалился Пудов. От него сразу потянуло стойким запахом дешевого махорочного табака и еще более дешевого кислого самогона. Но глаза, хоть и покрасневшие, с опухшими веками, блестели лихорадочно и победно.
— Договорились, черт возьми! — объявил он хриплым, сорванным голосом, скидывая на пол помятую куртку. — Через три дня, в субботу. В погребе у «Каменного быка», знаешь такую харчевню на Складочной? А, не важно. Первый бой. Легкая прогулка, Сашок, легкая! Соперник — местный здоровяк, Кувалдой кличут. Все на него ставить будут, а мы сорвем куш!
Он плюхнулся на диван, отчего тот жалобно заскрипел, и удовлетворенно крякнул, запрокинув голову на спинку. Я вышел из комнаты, остановившись в дверном проеме, скрестив руки на груди.
Его развязный энтузиазм и азарт были мне чужды, но сам факт того, что дело сдвинулось с мертвой точки, приносил удовлетворение. Движение лучше застоя.
— Значит, до боя я свободен? — уточнил, перебивая его самодовольное мычание.