Искра погрузилась в него без звука и следа, но шар вдруг застыл, стал плотнее, тяжелее, и в самой его сердцевине теперь тлела точка холодного, немигающего белого света.
А остальная часть Сферы стала энергией и силой.
Я открыл глаза. Мир вернулся, но стал иным. Краски были ядовито яркими. Серый камень отливал синевой, земля пестрела рыжими прожилками.
Звуки обрушились на меня болезненной волной, шуршание осыпавшейся земли где-то сбоку, собственное громкое дыхание, далекий крик совы в лесу.
Звездный стоял передо мной. Его рука, только что державшая Сферу, была опущена. Он выглядел… опустошенным. Потухшим.
Белые волосы теперь казались не сияющими, а мертвенно-бледными — как пепел. Кожа, только начавшая разглаживаться, снова обтянула скулы сероватой пленкой.
Но в глубине его глаз, на самом дне, по-прежнему теплилась искра несгибаемой воли. Он посмотрел на меня — не на лицо, а куда-то в точку за спиной, сквозь меня, — и кивнул.
Коротко, по-деловому, без улыбки и сожалений. Дело сделано. Точка.
Потом он откинул голову назад, широко раскрыв рот.
Из его горла вырвался низкий, хриплый рев, в котором смешались вся накопленная боль, вся подавленная мощь и та бесконечная, копившаяся годами ярость, о которой он никогда не говорил. И вместе с этим звуком от его тела отхлынула последняя видимость слабости.
Он согнул ноги в коленях, чуть присев, и оттолкнулся от каменного пола Берлоги.
Земля под его ступнями с треском просела, образовав мелкую, густую паутину трещин. Пыль поднялась облаком. А его тело, словно выпущенный из пращи камень, рванулось вверх.
Он не полез к выходу в яму, к тому узкому лазу. Он пошел напролом.Всем телом ударил в потолок пещеры — в толстый слой спрессованной земли, переплетенных корней старого ясеня и мелких камней.
Раздался оглушительный, сухой грохот, словно ломали огромную кость. Потолок над нами вырвало, выбросило в ночное небо, как пробку из перегретой бутылки.
Через зияющую дыру, в которую свободно пролезла бы запряженная лошадью телега, хлынул поток холодного, пахнущего хвоей и сыростью ночного воздуха. Вместе с ним ворвался слабый, синеватый свет звезд. Земля, мелкие камни, куски корней и комья глины посыпались вниз дождем.
А Звездный, окутанный внезапно вспыхнувшим вокруг него, почти невыносимым для глаза коконом белого пламени, унесся вверх, в черноту — туда, где, как он сказал, ждал начальник мундиров.
Я застыл, запрокинув голову, глядя в зияющую дыру, на клочок усыпанного звездами неба. В ушах еще стоял оглушительный грохот разрушения. В ноздри ударил едкий запах свежевскопанной земли и паленой древесины.