Быстро присчитываю варианты. Виктор Степанович в любом случае частично знает о происходящем. Дядя не просто так упомянул местных бонз в письме. Здесь лучше не дёргаться, а ждать, когда чиновники сделают первый шаг. Тем более что скоро суд, и они просто будут вынуждены отреагировать.
Касательно глупой бабки, распустившей язык, тут всё просто. Она больше не получит никакой помощи, даже если приползёт умирать на порог моего дома. Далее всё решаемо.
— Намедни прочитал, что в Межецком районе скончалась известная знахарка бабка Агафья.
Ирина удивлённо вскинула брови. Но информация верная. Я был проездом в Межецке и ради интереса купил пару местных газет. Оказывается, есть ещё такие. Там и напечатали про суперлекарку, якобы вылечившую десятки людей. Угу. Интересно, а сколько идиотов она уморила или искалечила? Однако сейчас мне не до этих имбецилов. В конце концов, естественный отбор никто не отменял.
— Всем пришедшим будете рассказывать про Агафью. Она в здешних местах человек известный, поэтому народ поверит. А то, что померла — дело житейское. Главное, — произношу жёстко, отчего Ирина аж отшатнулась, — стойте на своём до конца. Пусть хоть деньги суют или больными детьми пытаются разжалобить. Вы купили зелье у бабки. С Мухиным я сам разберусь. Думаю, он вас больше не потревожит. Ясно?
— Сделаю, — кивнула соседка и добавила: — Вы простите уж меня. Я ведь всё понимаю и вижу, что сама будто помолодела. А Никитична не со зла, а от радости.
Попрощавшись с Ириной, я загнал машину во двор и зашёл в дом. Прока прибавлял отопление в котле и перебирал вещи, решил подстраховаться ещё с одной стороны.
— Привет. Можно позвонить? — пишу в мессенджере.
— Привет. Да.
После второго гудка на экране появилось лицо Кати. Судя по виду, настроение у неё хорошее. Мне известно, что её дочке стало гораздо лучше, и она пошла на поправку. Поэтому изменения у матери понятны.
— Долго говорить не буду. Хочу напомнить про мою анонимность. Юле просто неожиданно стало лучше, — стараюсь говорить мягче, но не получается.
Увидев реакцию некогда любимой женщины, я понял, что позвонил вовремя. Она никогда особо не умела скрывать эмоций. Потому меня и беспокоила ситуация. Добрая душа может рассказать о лекарстве родителям какого-нибудь несчастного ребёнка. И понеслась! Мне такая известность ни к чему. Онкология — это вам не повышение иммунной системы или помощь тётке после инсульта. Здесь просто так не отбояришься.
— Подумай вот о чём, — не даю Кате ответить. — Юле, возможно, понадобится помощь в будущем. Вдруг придётся продолжить лечение. Так вот, если об этом узнает хоть один человек, то второго сеанса не будет. Поэтому выбирай — жизнь дочери или гипотетическая возможность помочь миру. Кстати, бесполезная. Никто никому помогать не будет.