– Я точно вам говорю! – обиделся Костя. Смех женщины он воспринял как недоверие. – Вместо этих фашистов там стояла поздравительная открытка от первого секретаря горкома нам, юным следопытам, на 9 Мая. У Кати Ульяшовой спросите.
– А кто такая Катя Ульяшова?
– Мой дублер из четвертого «А». Она позавчера проводила экскурсию для первой группы ветеранов. Вредная такая. После того как она экскурсию провела, подходит ко мне и так нагло спрашивает: «Ну что, Сницарь, хорошо подготовился?» Я отвечаю, что уж получше тебя, тупая. А она так мстительно: «Ну ладно. Тогда не скажу. Пусть будет тебе сюрприз!» Я только сейчас понял, что она тоже с этой фоткой опозорилась перед ветеранами.
– А когда ты последний раз в музее был?
– На прошлой неделе. В среду, кажись. Или в четверг. Еще до приезда ветеранов. И никаких фашистов там не было! Клянусь! Я ж не придурок, чтобы такое не запомнить.
Валентина задумчиво кивнула.
– А кто собирал экспонаты для музея, закреплял их на стендах?
– Весь наш класс! – оживился Костя. – И учителя помогали, и родительский комитет. Мы ходили по квартирам пенсионеров, просили для музея старые вещи. А некоторые экспонаты передал нам Музей Советской армии.
– А фотографии кто приносил?
– Разные люди. Ветераны, родственники фронтовиков. У нас был конкурс – кто больше материалов соберет, тот получает грамоту и пятерку в четверти по истории. Так у нас почти все двоечники сразу отличниками стали!
– Понятно, – Валентина встала из-за стола. – Спасибо за беседу, Костя. И не расстраивайся – ты молодец.
Попрощавшись с директором школы, Валентина поехала в местный отдел криминалистики за результатами экспертизы. В голове складывалась любопытная картина – перед тем как музей посетили ветераны, кто-то подменил там фотографию. Конечно, это могли сделать учителя. Или директор. Или завуч. И на это могло быть множество банальных причин: кто-то посчитал уместным показать злобные лица врагов, с кем сражалась доблестная 701-я дивизия. Просто забыли предупредить об этом юных экскурсоводов.
А могло быть все иначе. И смысл этой подмены был другим.
Максиму Туманскому почему-то запомнился именно этот бар, который подполковник Микитович называл «Кентавр», хотя никакой соответствующей вывески на здании не было. И не сыграло никакой роли предупреждение местного начальника о том, что сюда лучше не ходить. Главное, что внутри было сухо, тепло и уютно в этот серый дождливый львовский день.
Располагалось заведение на углу площади Рынок в полуподвальном помещении старинного дома. Максим, Илья и Валентина спустились по узкой лестнице в помещение без окон, где были четыре небольшие комнаты со столиками. Выбрали крайний столик в дальнем углу, чтобы спокойно поговорить, не опасаясь посторонних ушей.