Марчуков замолчал. Все остальные тоже молчали, ожидая продолжения.
— Ну и дальше-то что было? — не выдержал Баженов.
— Потом за ними отправили спасательную экспедицию и нашли тех, кто остался в живых, через неделю только, — Марчуков рухнул спиной на кровать. Сетка под ним взвыла. — А деда-вожатого и тех четверых так и не нашли. Говорят, что этот дед на самом деле был леший. И повел туда поход, чтобы заграбастать себе еды на зиму. И что этих парней он в своей берлоге за ноги подвесил, а потом отрезал по кусочку и ел всю зиму.
— Свистишь… — неуверенно проговорил Баженов.
— Я тут ни при чем! — заверещал Марчуков. — Мне как дружбан рассказывал, так и говорю!
— А я слышал, что просто кто-то из пионеров заблудился, а потом родители скандал устроили, — мрачно проговорил Мусатов. — И никто не умер там, просто ногу сломал и отстал.
— И что, стали бы из-за такой ерунды походы отменять? — Марчуков опять влез на спинку кровати. — А тогда и директора уволили, и походы запретили. И не только в нашем лагере, а вообще во всех. Вот у кого-то знакомые в лагере ходили в походы в последние годы?
— Я ходил в поход с родителями, — сказал Баженов. — Не свисти, что их запретили.
— Так то с родителями! — Марчуков выпучил глаза. — А я про походы в лагерях! Наши родители ходили постоянно в походы, а нам даже не предлагали раньше. А все из-за того случая. И историю засекретили, так что не говорите никому, что я вам рассказал!
— Может Марчуков и свистит, но в тубзик ночью лучше компашкой ходить, — вздохнул мой сосед.
— Ага, испугался! — Марчуков заржал. — Как девчонка!
— Ребята, — раздался от скрипнувшей двери голос Елены Евгеньевны. — Что-то вы расшумелись. Давайте уже укладывайтесь, завтра нам с вами просыпаться в половине шестого утра.
— Елена Евгеньевна, а вы правда на гитаре играете? — спросил Марчуков.
— Да, правда, — ответила вожатая.
— А гитара у нас в походе будет? — сетка под Марчуковым опять заверещала.
— Будет, Марчуков, — Елена Евгеньевна засмеялась. — Я попросила в третьем отряде дать нам гитару с собой напрокат.
— Елена Евгеньевна, а спойте нам колыбельную!!! — умоляющим тоном проныл Марчуков. — Еще до отбоя полчаса, я в такое время сам уснуть не могу!
— Да, Елена Евгеньевна, спойте, а⁈ — подхватили все остальные.
— Но вы обещаете, что сразу же закроете глаза и перестанете шуметь? — строго, но весело спросила вожатая.
— Честное пионерское! — заявил Марчуков.
— Тогда подождите, — тихие шаги Елены Евгеньевны удалились. Но быстро вернулась с гитарой. — Крамской, подвинься чуть-чуть.
Она села на мою кровать и легонько тронула струны.