Меня обсуждали словно племенного быка перед забоем, выбирая, каким лучше способом меня умертвить. Я начал закипать и уже хотел нахамить в ответ, но меня опередил Аригат: — Слышите, вы, недоделанные стражи галактики, пусть воскресший сначала выскажется, а уже потом будем решать — нужны ли доказательства его словам, или вам сразу бошки поотрывать.
Сказано это было таким тоном, что у меня по спине пробежал предательский холодок. То, что Аригат может в любой момент начать воплощать в жизнь свои угрозы — не сомневался никто, и крылатый, посмотрев исподлобья и поиграв желваками, молча сел на место. Микталия же, наоброт, мягким и спокойным голосом, но от которого стало совсем жутко, промурлыкала: — Диментрий, если я услышу хоть ещё одну угрозу в мою сторону из твоего рта, то я тебя на атомы расщеплю, но перед этим ты будешь визжать, как девка в свою первую оргию с ордой орков!
Мне стало совсем неуютно, даже жутко. Я не понимал, что я тут делаю. Сейчас самые сильнейшие разумные во всей вселенной были готовы вцепиться друг другу в глотки, и рядом с ними я себя ощущал тараканом, случайно вылезшим из-под плинтуса.
— Диментрий, я тебе ничего доказывать не собираюсь! — продолжил обвинять оживший мертвец, — Меня убили по твоему приказу, а ты смеялся, когда я корчился и подыхал! А по поводу этого мальчишки… — тыкнул в меня пальцем он, — … то давай спросим у того, кто тебе заказал его смерть.
Обвиняемый крылатый сжал кулаки, было очевидно, что он еле сдерживается и готов в любую секунду броситься на вернувшегося с того света предателя. Хотя, кто кого предал — это был большой вопрос. Анализируя крохи информации, я поймал себя на мысли, что моё уважение к высшим сущностям резко упало. Любой обычный смертный, думая о богах, представляет себе этакий сверхразум, который всегда знает правильные ответы на любые вопросы, а, по сути, Бессмертные ничем не отличаются от нас. У них так же преобладает тщеславие, та же амбициозность, та же жажда наживы и власти, из-за которых они готовы предавать и резать друг другу глотки.
Пауза затянулась, и Микталия поторопила события: — Дандрид, назови имя!
Тот посмотрел на бога везения и, усмехнувшись, произнёс: — Дианеллис! Богиня охоты!
Я ожидал чего угодно, но только не это имя. Я взглянул на Аригата и, надо отдать ему должное — на его лице не дёрнулся ни один мускул, и даже поза ничуть не изменилась. Он всё так же неподвижно сидел и пытался давить аппонентов выражением надменности.
— Да, Аригат, твоя пассия тебя же и предала! — констатировал факт воскресший.