Когда демонёнок осознал, что Иргарт погиб, с ним произошла очередная мутация, когда я увидела его взгляд, то сама испугалась! Его зрачки были вертикальными и полностью чёрными, теперь выделялись не только клыки, а все его зубы были острыми, как у хищника, а когти уменьшились, но от этого показались ещё более смертоносными. И ведь я чувствовала, что в тот момент он себя контролировал лишь из страха — причинить вред мне. Мне показалось, что после этих изменений все его раны, полученные в этом бою, затянулись, потому что, когда он рванул на поиски убийц Иргарта, то двигался совершено не ощущая дискомфорта, хотя до этого еле стоял на ногах.
Сейчас у меня в голове была просто гора вопросов. Как его уберечь от самого себя? Как не дать его уничтожить всем этим ублюдкам, жаждущим его смерти? Что будет, если он окончательно примет свою тёмную сущность? Вопросы… вопросы… вопросы…
Я снова посмотрела на мужа. Сейчас он спал с невинным лицом младенца, кто бы мог подумать, что буквально два дня назад это дитятко отправило за грань не один десяток разумных. Когда его притащили сюда без сознания, я сама отмывала его от крови, сидя рядом с тазиком и меняя в нём воду, а потом сама натянула ему новые штаны, чтобы при пробуждении не было неловкости. Кто бы мне раньше рассказал, что я выйду замуж за демона, буду сидеть у его кровати и обтирать того тряпочкой от кровищи, я бы сначала уписалась от смеха, а потом этому шутнику вырезала бы язык.
Поцеловав Илвуса в щёку, я решила, что надо снова сходить в душ, пока есть такая возможность, в гостевых комнатах дворца предусматривалось такое удобство, чего никогда не было даже в самых дорогих гостиницах столицы империи.
Выйдя из душа в одном полотенце, я аж опешила от увиденного, Илвус сидел и глотал морс, опустошая второй графин, один стоял уже пустой. Зная, как он много выпивает жидкости после уже привычной для него потери сознания после трансформации в демона, я специально заказала три штуки.
Не осилив полностью и отставив его на тумбу, он осмотрелся и спросил: — Где мы?
— Во дворце императора, — ответила я.
Прямо дежавю: как заварушка, то после неё царские покои, — съязвил он.
Я не удержалась и, присев на кровать, спросила: — Что такое дежавю?
Илвус хмыкнул: — Это когда задница с пугающим постоянством и не меняющейся периодичностью ищет одни и те же приключения.
Я не стала поддерживать явный сарказм, сейчас было не до шуток, и решила сразу перейти к главному: — Ты помнишь про смерть Иргарта?
Илвус заиграл желваками, сжал кулаки и молчал. Я тоже молчала, понимая, как ему сейчас хреново, но надо было рассказать ещё одну новость, которая радости уж точно не добавит, но деваться было некуда.