Увиденное меня не впечатлило. Земли — солончаки, много болот и леса. Так что мы вернулись обратно быстро. В правду я помнил, что основная деятельность в Роднасе — охота: заготовка дикого зверя, шкур и других даров леса.
— Земли пригодной для посевов здесь мало, — всё время плакался староста. — Только лес спасает.
И с этими словами пришлось согласиться.
— А зверя в лесу много? — появилась у меня мысль поставить где-нибудь в лесу гостевой охотничий домик и организовать охотничье хозяйство.
— Имеется, энц. Лес же большой. В сезон охотники обычно на несколько недель или месяц уходят и пока не добудут достаточно зверя, не возвращаются.
— Охотничьи избы в лесу поставили?
— Зачем избы, землянки вырыты и погреба́ рядом, чтоб мясо не пропало. С солью…
Олинса продолжал говорить, а я пригорюнился. Если за столько лет охотники не поставили избу в лесу для себя, значит не всё так просто.
Незаметно, под тихий бубнёшь старосты мы вернулись обратно в Роднас. Проезжая мимо одного из дворов, заметил, как в большое корыто местная селянка вываливает какое-то варево.
— Скотина на дворах есть? — перебил старосту, продолжавшего жаловаться на тяжёлую жизнь.
— Имеется. В основном птица да свиньи, но мало. Их бережём на суровую зиму, просто так не забиваем и на продажу не возим.
— Ясно, а чем кормите?
— Меняемся с соседями на мёртвое зерно.
— Это как? — не понял я.
— На то, которое не уродится. Или зимой при хранении мороз побил, или по ещё какой пакости пустотелым уродилось.
Помнится, смотрел я фильм ещё советский, чёрно-белый, где в кадре рассказывали, что такое зерно в пищу на муку непригодно, но из него получается относительно нормальный спирт.
— И много такого зерна наменяли?
— Достаточно, до следующего урожая хватит, а если совсем худо будет, так лес прокормит, — нехотя ответил староста. Видя мою заинтересованность, врать он мне не решился, а то вдруг проверю. А я и проверил. Посмотрел и скотину, что держат и чем кормят, и где это всё хранится. И пришла мне идея…
— Меди у меня нет, — удивлённо смотря на меня отвечал кузнец, — не работаю я с этим металлом. Мягкий слишком ни на что негоден.
— А если будет, сможешь выковать ёмкость на три ведра? — не унимался я, загоревшись идеей. А идея-то проста, если есть негодное зерно, то можно из него делать спирт, даже для медицинских целей, не говоря про изготовление настоек или просто водки на продажу. Не слышал, что в Империи имелась монополия на спиртные напитки, и эту нишу я хотел занять. Деньги, что имеются рано или поздно закончатся, а жить хочется, не перебиваясь с хлеба на воду. Я всё-таки энц, а не простолюдин.