Стоя на могиле своего названного отца я реально скорбел. Слёзы наворачивались на глазах. Я один, совсем один в этом мире. Линесса предала, а Михрон — названный отец, с которым я толком и не общался — погиб.
— Останусь я тут у вас на несколько дней. У тебя селиться не буду, — возвращаясь назад «обрадовал» старосту. — не волнуйся в твои дела лезть не собираюсь. Просто надоели соседи. Каждый день, как приехал наведывались свататься, — признался честно, потому что скрывать было нечего, а то подумает, что по его душу приехал и начнёт чудить, а мне этого не надо.
«Может на охоту схожу или на рыбалку», — подумал, но это не сказал. Настроение было пакостное. Вроде всё хорошо началось, но вот как закончилось. Крест на своей жизни я не ставил, но на душе кошки скреблись. Хотелось напиться и забыться, но водку я не очень люблю, предпочитаю горькие настойки, а здесь их нет. Вот и маялся, не зная, чем занять себя.
— Тогда, если не против в доме Маэйры разместитесь. Крестьянку выделю, чтобы по хозяйству помогала, готовила и…
— Старуха ещё жива? — удивился я.
— Нет. Полтора года назад померла.
— И она ушла… — пробурчал про себя, но громче добавил. — Служанку не надо, я сам всё сделаю. Только с готовкой что-нибудь придумай.
— Так у меня можно. Жена у меня хозяйка хорошая, — оживился староста, — и сейчас, уважаемый энц, пройдёмте ко мне. Вспомним, помянем тех, кого с нами нет.
Я посмотрел на старосту, тот отвёл глаза. Этот тост: «За тех, кого с нами нет», я произнёс на большом приёме, когда мне вручали первую свою награду. Значит, староста что-то не договаривает. Ходил он с караваном в Донса, новости узнавал, по крайней мере, события двухгодичной давности знает…
Когда возвращались, заметил, что моих коней завели в стойла и ребятишки за ними ухаживали: кто-то поил, кто-то расчёсывал и все они делали это с таким серьёзным видом, что невольно улыбнулся…
Ужинали мы вместе со старостой. Жена его и вправду расстаралась, приготовила простую, но сытную и добротную еду. Запекла какую-то дикую птицу, наварила каш. Вот только разговор у нас со старостой не ладился.
— Почему такой хмурый Олинса? — после ужина он провожал меня во временное пристанище.
— Так разве не по мою душу приехали, уважаемый энц? Я ж вас считай силком отдал. Но поймите, у меня другого выхода не было.
— Понимаю. И не сержусь. Ты верно тогда сказал, что охотник из меня никудышный и с землёй управляться не умею. Так что, останься здесь никакой пользы я б Роднасу не принёс. За то теперь практически во всех уголках Империи знают о Донса и Роднасе, откуда родом самый молодой и успешный офицер, правда теперь в отставке. И не переживай, не по твою душу приехал. Вот только не ври мне больше. Лучше скажи правду, а я подумаю, что с ней делать, — хотел добавить, что я теперь твой энц, но не стал. Он и так всё время, что проводил со мной был какой-то нервный.