— Ах, проверки, — Пакман улыбнулся еще шире, чем делал это обычно. — Добрый ты, Ваня. Или на «вы» и «господин ротмистр»?
— Как пожелаете, — немного смутился я. — Мы чего приехали-то, да еще вдвоем.
— Проходите, наверное, — перебил меня бывший начальник. — И дверь еще прикроем.
Мы оказались внутри — расселись по новым каким-то мягким стульям.
— В КАПО мне сообщили, — начал я, — что вам, Иватани Торуевич, днями передали на хранение и в работу некую тетрадку.
Зая Зая сверкнул глазами, но ничего не сказал. Правильно: за ним не то, чтобы косяк, но…
— Как же, как же, — согласился завлаб. — Передали. Понятно теперь, зачем вас сегодня двое.
И, уже повернувшись к Зае Зае, Пакман дополнил: — А вас, молодой орк, прошу — за ширмочку, раздевайтесь и полезайте в диагност. Там такой ящик с прозрачной крышкой, не ошибетесь. Ложитесь лицом вверх.
— Прям совсем раздеваться? — уточнил зачем-то белый урук.
— Трусы можно оставить, — милостиво согласился Колобок.
Орк ушел за ширму и стал там возиться.
— Твой халат, Ваня, на прежнем месте, — завлаб потер руками. — Идем служить науке!
Меня многое бесит.
Например — канцелярит.
Больше всего — слово «является», которое как-бы-образованные люди норовят вставить в любое предложение. Совсем в любое!
Скажем, «Вадим Петрович является начальником треста» или «мы все являемся участниками событий». Куда являемся? Зачем являемся?
Грешен, грешен. Сам так говорил — еще там, на Земле, пока не случилась одна полезная встреча: меня познакомили со знатным скальдом. Это был знаменитый Хльги Ингварссон, тот самый, прозванный Хундамейстари за особую сноровку в деле дрессировки злых собак.
Причем тут скальд? А вот причем: кто разбирается в грамотной речи лучше волшебника, каждое слово которого — особая магия?
Олег Игоревич — так его звали на советский манер, а он и не возражал — утверждал прямо: «являются только ангелы!».
Я решил действовать по основательной тролльей привычке. Обложился книгами, внимательно те прочел — и согласился со скальдом.
Одно только могу добавить спустя двадцать лет и целый мир: «…и призраки!».
Призрак Менжинского явился очень вовремя, хоть и внезапно: в лучших традициях наркомата внутренних дел старой Земли. Дело было в третьей клети, она же — шаманская. Я спрятался туда для того, чтобы подумать: чтобы никто не нашел и не отвлек.
— Устал, феодал? — призрак поздоровался. Всегда так делает, я уже привык.
— Почти, — задумчиво ответил я. — Голова сейчас отвалится, а чтобы устать — так нет.
— Не надо так. Голова твоя нужна чтобы думать. Всем нам нужна, если считать нас с Гилом частью твоего клана.