Я оказался возле недавнего противника и вновь ощутил исходящую от него угрозу. Какое-то непонятное чувство страха от того, что перед тобой сверхмогущественный враг, а ты лишь букашка в этом мироздании. Само собой, внешне я никак не показывал своих эмоций. Более того, сейчас я победитель, а значит, могу разговаривать с позиции силы.
Однако Клирикрос особо не переживал по поводу поражения. Его разбирало любопытно, и умереть он совсем не боялся.
— Почему ты считаешь, что я приемник Обскуриана? — спросил я.
— Только отчуждённый, пройдя через страдания, может перешагнуть последний рубеж и претендовать на звание бога Смерти.
— То есть, когда я возьму сто процентилей некромантии? — уточнил я и получил короткий кивок.
— Если ты их возьмёшь.
Да, мои ежедневные пробуждения омрачались приступами боли, но на втором шаге некромантии я уже научился их брать в узду, а значит, и дальше справлюсь.
— Моё настоящее имя Аластор, я архимаг из Хессии, — заново представился я. — Меня сюда забросило случайно, когда закрывал Брешь.
— Что ты ищешь в моём мире, Аластор? — задал вопрос бог света.
— Достойной жизни, — ни секунды не медля, произнёс я, и Клирикрос рассмеялся.
— Хороший ответ.
— Я не собираюсь становиться богом Смерти, — добавил я.
— Думаешь, тебя будут спрашивать? — отвернувшись, спросил перерожденец и, наслаждаясь природой, вдохнул полной грудью лесной чистый воздух.
Я почувствовал, как уровень опасности стремительно падает и тревожность отступила. Клирикрос сделал несколько шагов в сторону солнца и, не мигая, смотрел на него.
— Я останусь наблюдать за тобой, — заключил он, перед тем как исчезнуть, — чтобы, когда ты возродишься, быть рядом. Вступишь на этот путь, и я убью тебя.
Я хотел задать ему несколько вопросов по поводу исцеляющей магии, да и вообще много чего требовало разъяснений, но вместо ответов получил рухнувшее на землю тело Вани.
— Дружище, эй, вставай, — я тут же подбежал к нему и похлопал по щекам.
Осмотр некромантией не выявил серьёзных повреждений, Ломоносов лишь потерял сознание. Я вылил на него магической холодной воды, и мой дорогой очкарик тут же вскочил с открытым ртом и выпученными глазами.
— Где я? — подслеповато озираясь вокруг, спросил он.
— С возвращением, — улыбнувшись, я взял его за плечи и повернул к себе.
— Артём, ты? А что там с Артистом? Чёрт, — он схватился за голову и зажмурился от боли.
— Всё в порядке?
— Да, секунду.
Эта секунда превратилась в длительное извержение рвоты. Видимо, последствие резкого наращивания мяса. Я помог ему и поправил общее самочувствие.