«Мне решили устроить демонстрацию?» — подумал я про себя.
— Новенький? — ухмыльнувшись, спросил обездвиженный маг, он был весь серым, а по виску текла испарина, по ходу накачали чем-то.
— Старенький, — ответил я и подошёл к нему. — На второй шаг?
— Аг-га, не знаю, кто вы, сударь, но я бы не отказался от водички, — он стрельнул глазами на стоявшую в углу полупустую бутыль.
Я поднял её и подошёл к некроманту, чтобы дать напиться.
— Отойдите, — приказал мне голос сзади, дверь была не закрыта, и к нам вошёл мужчина в фартуке мясника. В левой руке у него красовался здоровенный мачете, а в правой — планка для прикуса, — держи, — засунул он её в рот привязанному.
— В другой раз, — кивнул я несчастному и отложил бутылку в сторону.
Следом за мясником к нам заглянуло ещё четверо некромантов и вот от них уже веяло настоящей силой. Терех объяснял, что обряд Сопричастности проводят некроманты не ниже шестого шага. Эти выглядели опасными. Один из них нёс свёрток в грубой бумаге, покрытый бурыми пятнами.
Мясник пристроился возле головы жертвы и после приготовлений остальных некромантов получил отмашку. Мачете свистнул, срубив уродскую руку по плечо. Сопричастный заорал, сжимая в зубах деревяшку. А потом часто-часто задышал, разбрызгивая слюни, и ошалелыми глазами смотрел то на отрубленную руку, то в потолок.
Ко мне рядом, как зритель в театре, подошёл неизвестный хлыщ и, скрестив руки на груди, бросил через плечо.
— Сколько ни смотрю, всегда восхищаюсь: только в таких моментах проявляется сила духа и можно понять, что за человек перед тобой.
— А по мне так обычный садизм, — пожал я плечами, и в следующую минуту мы смотрели, как некроманту подносят другую полусгнившую конечность, взятую из свёртка, и прислоняют к плечевому суставу.
Мясник же завернул отрубленную руку в ту же бумагу и отложил на железный стол. Далее я наблюдал, как пробудившийся «Второй» принимал в свой организм мертвечину, чтобы стать Сопричастным со смертью. Именно в этом и заключался обряд: частично самому сделаться мёртвым, пожертвовав свою конечность Костлявой, и принять от неё подарок. Так некроманты избегали страданий и становились лояльными к миру мёртвых.
В следующую минуту ещё недавняя тухлятина покрывалась новыми тканями и мышцами. Кожа тоже восстанавливалась, но не до конца, неся на себе внешние уродства, однако функционально рука была здорова. Ложа пока не придумала, как убирать дефекты.
А вот такие, как я, наоборот, шли против смерти. Она аналогично давала силу, но за «гордыню» обрекала на страдания, чтобы каждый день напоминать о себе и о допущенной «ошибке».