Сложно спорить с ученицей и госпожой. Особенно когда она права.
Но эти проклятые предатели…
— Более чем видела, — не стала отрицать Дивия, мечтательно улыбнувшись чему-то своему.
— Как он тебе? — насторожился сахсар.
Мечтательная улыбка ученицы ему очень не понравилась. И от Диви это не ускользнуло.
— Наблюдательный, внимательный, опасный, но не очень быстрый, — с придыханием начала перечислять она, втайне потешаясь над пунцовеющим от гнева учителем. — Знаешь, у него очень странный взгляд. Такой же, как у тебя, — добавила она, резко посерьёзнев: — Взгляд старика, который видел слишком много крови и смертей. Не понимаю, почему другие этого не замечают?
Расспросы и поиски по горячим следам ничего не дали. Незнакомка, а вернее Дивия исчезла, словно призрак. Тот же почтенный Кун горячо заверял меня, что неизвестный, будь он хоть трижды магом, не мог проникнуть через охрану. Руян, сделал удивлённое лицо и признался, что никаких других наложниц-магов, кроме Зумии и Амалии в его гареме нет. Да и вообще они были единственными магичками в его дружине. Ещё две женщины служили рыцарями, но им было далеко за сорок.
После чего добавил, что встреча с какой-то таинственной красавицей мне, скорее всего, просто приводилась.
Ну да, а меня в бассейн галлюцинации бросали.
Да и Руян почему-то приказал усилить охрану дворца. Видимо, испугался каких-то призраков.
Впрочем, мысли о короткой встрече быстро выветрились из моей головы. Тем более эта Дивия обещала, что мы ещё увидимся. Будем надеяться, что она человек честный. А если не честный, то и новая встреча будет лишней.
Да и не стоит предаваться пустым мечтам — на это нет времени.
— И сколько здесь? — поинтересовался я, взвесив в руках слиток серебра, вроде тех, что мы нашли на руднике.
— Где-то месячная выработка, — отозвался Руян, задумчиво прохаживаясь по заставленному ящиками денежному хранилищу дворца. — И я считал тебя безумцем, когда ты решил оставить захваченное серебро? А ты пожертвовал малым, ради большего куша.
Признавать, что никакого особо расчёта не было, не хотелось. Пусть думает, что думает. Это серебро говорит лишь о размерах паники, охватившей представителей Компании в Сонгале.
— Куш? Какие недостойные князя слова, — хмыкнул я. — Ты же вроде бы не бедный человек?
— Но и не такой богатый, как хотелось бы. Моя война с Компанией только начинается, — посерьёзнев, добавил Руян. — А это, — он провел пальцами по уложенным в ящик серебряным слиткам, — главная армия любой войны.
— Справедливо, — согласился я. — И сколько это в эданских ктанах?