— Конечно! — сказала Аня и, тут же поняв, что столь опрометчивое утверждение может сыграть совсем не в пользу домашнего питомца, сразу же поправилась: — Но только на чужих и… и только по приказу хозяев! — Потом чуть подумала, и, явно понимая, что наличие лающей собаки в лесу очень опасно, ведь из-за лая мы все можем быть обнаружены противником, запричитала: — Вы не волнуйтесь, я ему скажу, он не будет лаять! Он послушный! Я его надрессирую! Честно! Я смогу!
Сергей не слышал нашего разговора, а потому решил уточнить:
— «Малыш», кто нас преследует? В зеркалах заднего вида ничего не вижу! Приём!
— А ты и не увидишь. Преследователь изрядно отстал. Так что если не хотите собакена потерять, то нужно сбавить ход и вообще остановиться на пяток секунд.
— Не понял! За нами бежит собака?
— Ну да, а зовут её Шарик.
Рация в кабине работала достаточно громко и ребенок, вероятно, услышав знакомое имя, тут же заголосил:
«Мама! Мамулечка! Шарик!»
— Товарищ партизан… там где-то наша собака? — нервным голосом проговорила Галина Ивановна, обращаясь к Кудрявцеву.
— Пока не знаю, — ответил ей Сергей и спросил меня: — Что делаем? Приём!
— А у нас есть выбор? — вздохнул я. — Останавливайся и подбери отставшего пассажира, а то он уже запыхался и язык высунул, бедняга. Другого преследования нет. За обстановкой слежу!
В рации послышался шорох — разведчик притормозил, машина чуть заскрипела. Открылась пассажирская дверь, а Сергей высунувшись в окно, посмотрел назад.
— Шарик! Шарик! — вновь раздался в кузове взволнованный голос, и я увидел, как собака, выбежав из-за поворота, почти молниеносно догнала стоящий грузовик и рывком запрыгнула в кабину.
Дверь захлопнулась, автомобиль продолжил движение, а я, успокаивая зарыдавшую у меня на плече Аню, продолжил следить за обстановкой, одновременно слушая через рацию плач, слова благодарности и крики радости.
На душе было очень легко. Мы все остались живы и даже Шарика спасли! Ну разве это не счастье? Разве ради таких вот мгновений не стоит жить?
Вот и я думаю, что стоит!
И вновь нужно решаться и решать
Стоя у двери ведущий в бункер, я покосился на сидящих на лавочке напротив мешков с землёй, можно сказать, вынужденных переселенцев и, посмотрев на напарника, негромко спросил:
— Ну и что будем с ними делать?
Спасённых членов семьи было решено пока разместить в коридоре. На сам объект запустить не решились, но где-то передохнуть им было нужно.
Кудрявцев, понимая что ситуация сложная, тяжело вздохнул и, уставившись в пол, нерешительно буркнул:
— Коля, я не знаю, как нам поступить. Правда — не знаю. Но уверен, что, если мы их выгоним, они погибнут. — Он поднял глаза и, посмотрев на меня, прошептал: — Мы не можем обречь людей на верную смерть.