— Если другого варианта нет, то поработаем в усиленном темпе, — согласился с ним бывший преподаватель и мечтательно хмыкнул: — Эх, жаль, что нельзя нам этот эшелон угнать и спокойно разгружать.
Все улыбнулись, представив эту картину.
Сергей хохотнул:
— Ну у тебя, Эдуард Алексеевич, и аппетиты…
— А то, — усмехнулся тот в ответ и тоже засмеялся.
А вот дядька Кондрат общего веселья не разделил. Он как-то неожиданно посерьёзнел, подобрался, потом хмыкнул и, пригладив бороду, не торопливо, словно бы в задумчивости, произнёс:
— Так это… а ежели что, вы бы что, смогли состав захватить? — И сразу же сам себе кивнул и, не дав никому ответить, продолжил: — Вижу, что, пожалуй, смогли б — силёнки у вас есть. И эти ваши самолёты без пилотов… Они это… того — силища. — Потом повернулся ко мне. — Так ежели вам нужно местечко, в котором можно укрыть паровоз с вагонами, так есть такое место.
Мы тут же перестали улыбаться, практически синхронно поднялись и чуть ли не хором произнесли:
— Где⁈
— В десяти верстах от города. Там есть стрелочный перевод, — сказал тот и пояснил: — На стрелке, пути идут в лес.
— А зачем они в лесу? — задал логичный вопрос Сергей.
— Так это… к старой ткацкой фабрике путь проложен. Сама-то фабрика сгорела после пожаров, ещё до революции, и восстановить прежние хозяева её не успели. А может и не захотели… А, когда советская власть пришла, то дел других много было. Всё никак руки не доходили… Да к тому же там много камня и кирпича было растащено, да разворовано. Сама фабрика — считай, что руины одни остались, как после войны. Но, к ней была проложена железная дорога.
— А она в рабочем состоянии? — поинтересовался я.
— До войны была в рабочем — её проверяли. А сейчас — не ведаю. Немцы ей не пользуются и никто из обходчиков по ней не ходит.
— А какое расстояние от основной ветки до фабрики?
— Вёрст шесть-семь.
— Это не плохо… А где она находится? Сможете показать?
— Если карту дадите, то, наверное, найду, — сказал подпольщик, а потом чуть смущённо добавил. — Но учтите, я не специалист по этим вашим масштабам…
Тут Лазутин сказал:
— Подождите. какая разница есть там этот запасной путь или нет. Даже если мы остановим поезд, где мы возьмём машиниста? Кто поведёт паравоз?
— Так это… я ж машинист. До войны ещё работал. Потом травмировал ноги и уже тогда стрелочником стал, — ответил дядька Кондрат и покосился на Галину Ивановну.
— Я говорила, — тут же произнесла та.
— Говорила, — подтвердил я вспоминая наш давний разговор, когда мы только узнали о Самсонове.
Включил планшет, нашёл карту местности и пододвинув устройство к подпольщику стал того ориентировать.