— Очень рад. Главное, что результат есть. А Аня как?
Ответить напарник не успел, потому что дверь снова открылась, и вышла девушка. Она тоже выглядела довольной.
— У меня тоже всё стало получаться ещё лучше, — сообщила ученица. — Я уже почти не путаю, эти стики… И в очках голова совсем не кружится.
— Вот как? Ну и отлично! — обрадовался я. — Значит, план такой: сегодня и завтра вы тренируетесь на том самом детском дроне, здесь: в помещениях, в коридорах, в гараже. Так сказать, набиваете руку и привыкаете к управлению. А послезавтра, если погода позволит, попробуем полетать вне бункера.
Ученики переглянулись — в их глазах читалось волнение и страх.
Свои эмоции за обоих выразил Сергей:
— А может не надо? Вдруг разобьём столь ценную технику!
— Не волнуйтесь, — отмахнулся я. — Боевые дроны командование, в моём лице, вам пока доверять не собирается. Вначале посмотрим, как вы ориентируетесь в большом пространстве, коим является жестокий мир за дверью нашего убежища. Ничего сложного делать не будете. Просто полетаете по компасу по прямой от условной точки А к точке Б. Никаких сложных манёвров, только отработка навыков. Если научитесь взлетать, приземляться и, не теряясь, летать по заданному маршруту — это уже будет существенным подспорьем. Потом можно будет переходить к более серьёзным вещам.
Сергей согласно кивнул, но его внимание уже переключилось на шар, который я собирал.
— Вечером будем запускать? — спросил он, подходя ближе и разглядывая почти готовый ретранслятор.
— Да, — ответил я, проверяя крепления. — Но пока нужно собрать остальные шары, наладить связь между ретрансляторами, а затем уже думать как о запуске, так и о полётах больших дронов. Сейчас это первоочередная задача.
Анна подошла ближе и произнесла:
— Красивый. Прямо как настоящий воздушный шар. Только маленький.
— Маленький да удаленький. Благодаря ему мы сможем существенно расширить область наших будущих операций. — Сказал я и, улыбнувшись, добавил: — Это наша надежда.
Анна ушла помогать матери на кухне, а Кудрявцев остался со мной. Он принёс со склада ещё два комплекта ретрансляторов, и мы их довольно быстро собрали. Процесс уже был мной фактически отработан, и дело шло скоро и довольно весело. Особенно, когда Кудрявцев, притащив колонки, врубил свой (!) МП-3 плеер, с которым не расставался никогда, и коридор заполнили негромкие звуки самого вульгарного шансона.
«Н-да, если когда-нибудь мы встретимся с нашими и такое услышат в Главном управлении исправительно-трудовых лагерей, то очень вероятно они нас тут же запишут к себе в клиенты», — содрогнувшись подумал я, и мысленно плюнув три раза через левое плечо «Тьфу, тьфу-тьфу — чур меня, чур!», стараясь больше не думать о «этапах-лагерях» продолжил работу.