Стойкое ощущение чужого присутствия разбудило меня где-то в середине ночи.
В палатке стояла полная темнота. Такая непроглядная, что я не видел противоположную сторону. Костёр, свет которого пробивался через серую ткань, давно прогорел, не оставив и углей.
Темноты я не боюсь. В отличие от тех, кто прячется под её плащом.
Чувство чужого присутствия не отпускало. В палатке явно кто-то есть!
Рука медленно потянулась к оставленному рядом с подушкой револьверу. Внезапно темнота ожила, соткавшись в гибкую фигуру, навалившуюся на меня всем телом.
— Дивия! Какого демона? — возмущенно выдохнул я, узнав девушку. — Я же мог тебя пристрелить.
— Но не пристрелил же, — безразлично пожала она плечами, оседлав мои бедра и прижимаясь всем телом.
— Ты что делаешь?
— А на что это похоже?.. — склонившись ниже, прошептала княгиня, обжигая мои губы горячим дыханием. — Помоги с этими проклятыми завязками на одежде!
— Мы разбудим половину лагеря! — предупредил я, пока руки против воли выполняли похожую на приказ просьбу. Узкий приталенный жакет полетел в сторону, сменившись тонкой шелковой рубашкой, которая мало что скрывала, не давая простора фантазии.
— Значит, сделаем всё очень тихо! — В темноте блеснули её белые зубы.
— А не пожалеешь? — криво усмехнувшись, уточнил я, чувствуя, как последние барьеры самообладания сдают под тараном безумного возбуждения. Мир сузился до пространства между нами, заполненного лишь дрожью предвкушения, оставив все проблемы за тканью полевой палатки.
— Лучше жалеть, о том, что было. Чем о том, чего не было, — дерзко бросила она, каким-то смазанным, змеиным движением избавившись от последней одежды и скользнув под тонкое одеяло.
Дальнейшие слова стали ненужными… лишними… бесполезными. Страсть, подобно дикому зверю, завладела нами с головой, увлекая в омут, вынырнуть из которого казалось невозможно. Но мы этого и не хотели, полностью посвятив себя страсти и ночи.
Невозможное возможно
Проснулся я из-за того, что тонкий пальчик прошелся по глубокой царапине на моём лбу, очертил линию бровей, скользнул по скуле вниз, дошел до подбородка. Ласковое, едва заметное касание сменилось покалыванием острого ногтя, который замер в непозволительной близости от кадыка.
Остроту «коготков» Диви оценил ещё ночью. Очень острые! На плечах и спине достаточно доказательств. Везет мне на страстных женщин.
— Ты их специально затачиваешь? — нехотя открыв глаза, лениво поинтересовался я. — Ночью чуть не порвала меня на десяток маленьких маркграфов.
Дивия довольно улыбнулась, словно это был комплимент. Прижалась всем телом, положив голову на моё плечо.