— Кхм… А она здесь, что делает? — поинтересовался я.
— Нам тоже очень интересно. — из гостиной комнаты и гостевой спальни выглянули очень недовольные Иришка и Голубика.
— Семён. Может быть, ты в курсе? — я взглянул на кота, который уже обнюхивал растрёпанные волосы спящей барашки.
— Понятия не имею. Я всех выгрузил. Потом встретил Госпожу Лэмию и сразу поехал за тобой.
— А она разве не в твоём гареме? — удивлённо поинтересовалась выглянувшая из гостиной сонная горничная.
— Да твою ж мать! — пытаясь не разбудить барашку, прошептал я: — С чего вы все взяли, что у меня гарем⁈
— Ну так… — Ириска оглядела всех присутствующих: — Разве не похоже? Но ты смотри, Дядя Фёдор — у нас в России многоженство запрещено. Я-то ладно — уже старая. Мне плевать на паспорт в штампе. Тем более — я преступник. А вот все остальные могут и завестись на выпендрёж. Считай — Голубика у нас из мафиозной семьи. Там папочка явно будет против «неофициальных» отношений.
— Мой папа — мёртв. — холодно ответила Агни: — А Спартак идёт нахер!
— Ладно… В любом случае — Голубика у нас леди с характером. Явно не будет просто «девочкой» для игр. Лэмия не в счёт. Она вообще у нас гостит. Сонечка тоже. Иришка за штамп в паспорте может устроить войну…
— Да, чего ты такая самоуверенная? — насупилась хвостатая.
— Я же вижу, как ты смотришь на Дядю Фёдора. И видела, что ты нюхала его…
— А-а-а-а! ЦЫЦ!!! Всё!!! Войну, так войну! Проехали!!!
— Виктория уже не молодая…
— ЭЙ!!!
— Её родители будут прессовать. Тут уже, ничего не попишешь. А Монро — ну, я считаю, что это очень ценный экземпляр. Смотрите, как она мило спит на надувном матрасе? Говорят, что овцы засыпают только рядом со своей стаей. Или — со своим хозяином.
— Она меня ненавидит. Какой хозяин⁈ — прорычал я: — Так, всё! Ириска — дуй спать. Я сейчас схожу в душ, и чтобы все лежали по своим койкам. Понятно?
— Лэмия сидит на кухне и грустит. Её тоже будешь заставлять? — нахмурилась горничная.
— Ох, ладно! С ней поговорю отдельно. А сейчас — всем живо рассосаться по своим койкам!
— Есть!!!
Гарем им подавай. Ишь, чё удумали, а⁈
Правда, душ я принять так и не успел, ибо в него с виноватой улыбкой заскочила Гризли. Что ж… Видимо, в словах Семёна была доля логики. Жирненькая такая. Как и он сам, когда был в образе кота.
Дождавшись, когда все разбредутся по своим койкам, я заглянул на кухню. От Лэмии веяло тоской, безысходностью и крайне тяжелыми думами. Она сидела возле окна и смотрела на улицу Лякишева с её бесконечными двухэтажками и вечно неработающими фонарями.
— Ты, как? — спросил я.