— Ладно. — я согласно кивнул и ещё раз взглянул на картинку: — Два месяца, да?
— Всё верно!
— А по поводу «Сотки»… Подключи Биркин. Подумайте, как нам лучше рассказать народу о том, что данной модели больше не будет, и запускайте рекламную компанию нового «Стеллара», который типа «Люкс».
— Сделаем! — Никита вновь расцвел и радостно покинул кабинет.
Вот, что значит — любить свою работу. Обожаю таких специалистов! И им по кайфу, и мне денежки идут. Ляпота!
— Слушай… — сгусток меховой тьмы задумчиво выглянул из-за ноутбука: — Ты же в курсе про юбилейный «Ланд Крузер»? Типа, они создали «Восьмидесятую» будку и теперь продают её втридорога!
— Это ты к чему?
— К тому, что, может, нам рассказать о снятии «Сотки» с конвейера? Типа, сделаем несколько особенных… последних «Соток»! Наклеим значки, какие-нибудь… Салон сделаем из кожи. Руль присобачим крутой! От «Е-шки», например. И будем заталкивать с наценкой!
— Про наценку, это, конечно, такое себе удовольствие. Всё же, мы позиционируем себя, как не самые дорогие автомобили.
— Ага! «Эска» и огромный внедорожник «Искра Садал» передают привет. Ты видел, сколько они стоят?
— Так они и не продаются нихрена. Я же изучал документы! «Эски», которые должны были стать убийцами «Майбаха», в итоге продаются маленькими партиями на государственных тендерах. На них ездят только оперативники ИСБ и некоторые особо провинившиеся депутаты, кому не дали «Аурум». А «Садал» пылится на складе! Его заказывают коллекционеры и шизики из Арабских Эмират. Сколько там продано машин за последние пять лет существования модели? Две тысячи штук? Сомнительно, друг мой. Очень сомнительно. Поэтому, мы позиционируемся, как нечто недорогое. Особенно, когда появился «Стеллар».
— Ладно! Но даже если наклеить значки и продавать за уже существующий ценник — чем не вариант? Создадим очередную шумиху вокруг бренда! Это ли не здорово? — спросил кот, внимательно глядя на меня.
— Идея хорошая. Но надо подумать над реализац… — не успел я договорить, как в голове заныла неистовая пульсирующая боль: — Ай, твою ж мать!
— Что такое? Тебе плохо?
— Как будто, мигрень… Может, давление?
— Какое давление? Тебе восемнадцать лет, брат!
Создавалось ощущение, словно боль звала меня. Причём, куда-то в недра завода…
Как только я поднялся, она тут же стала утихать. Ещё несколько шагов — ослабла почти полностью.
— Хм-м… А вот это уже интересно. — я вышел из кабинета. Кот тут же спрыгнул со стола и направился за мной.
— Не поделишься, что с тобой происходит?
— Если бы я сам знал…
Спустившись вниз, мы вышли в левое крыло подвального помещения, где ныне располагалось одно из укрытий.