— Потому что, вижу Глэйтрона. И знаю его.
— Это был риторический вопрос. — обречённо вздохнув, Всебог щёлкнул пальцами и псевдо-продукт рассыпался на сотни тысяч искр: — Глэйтрон! Думаю, тебе стоит на некоторое время воздержаться от общения с Лэмией.
— Что⁈ — богиня была в ярости: — Да, как ты смеешь такое говорить⁈
— Лэм. — малютка Глэй с грустью посмотрел на сестру: — Не надо. Я всё понимаю… Я действительно отбился от курса.
— Глэйтрон! Ты не должен…
— Должен. — вздохнул младший брат, и понурив голову, удалился из каюты.
— Видишь? — самодовольно усмехнулся Мегард: — Неважно, кто и как родился. Ультимат — всегда верен своему предводителю и идеям Пантеона. Даже ты не сможешь изменить Глэйтрона, как бы не старалась. Он — БОГ ВОЙНЫ! И точка.
— Он — не твоя собственность! Как и мы с Бореем.
— Собственность? Какое отвратительное слово… Ты ещё совсем юна, Лэм. Ты не понимаешь, насколько жесток и отвратителен свободный мир. Там орудует право силы. Справедливость приравнена к нулю. Там нет законов. Нет, ничего, кроме хаоса и разрушения… Но ты вечно твердишь, что Ультиматы — плохо живут. Что Ультиматам нужна свобода… Чтобы, что? Они продолжали уподобляться необразованным гуминитам, которые до скончания веков бьют друг друга дубиной по голове? Нет, Лэм. Я против.
— Поэтому, ты игнорируешь желания своего сына? Не пробирочного клона, коих ты натворил не одну тысячу… А твоего РОДНОГО биологического сына!
— Я хочу, как лучше.
— Он сам знает.
— Не знает, Лэм. Никто из вас не знает. Вы вечно спорите со мной… Только у Глэйтрона, в отличии от тебя — хватает мозгов принимать верные решения. А ты… Ты разочаровываешь меня, Лэмия.
— Боррея ты уже сломал. Глэйтрона я тебе не отдам!
— Это не тебе решать. — щёлкнув пальцами, Мегард активировал энергетическую клетку вокруг дочери: — Посиди пока тут. Подумай над своим поведением.
— Ни одна стена не удержит меня! Ты это знаешь… — прорычала Лэмия.
— Пускай будет так. — вздохнув, Мегард быстро покинул каюту, оставив юную богиню наедине со своими мыслями.
И сейчас, лёжа на жесткой койке в одном из многочисленных бункеров людей и общаясь с местной воительницей, Лэмия понимала, что отчасти — Мегард оказался прав. Гуминиты, в большинстве своём — действительно были крайне жестокими. А их мир далёк от справедливости…
Но они быстро учились. Быстро понимали суть. Пускай не с первого поколения, но всё же!
Кейн говорил, что людям свойственна надежда. Это такой маленький огонёк внутри их души, который проходит сквозь года и передаётся по наследству.
Надежда на то, что рано или поздно человечество придёт к своей идее утопического мира.