Глаза отца вспыхнули, будто в его дочери зажглось солнце и осветило его жизнь, он кинулся к ней, но я остановил его. Осмотревшись и не найдя ничего подходящего, залез в свой рюкзак повторно и вытянул оттуда металлическую кружку. После этого скинул туда по таблетке анальгетика и антибиотика и растолок их в порошок ручкой охотничьего ножа. Залил получившуюся смесь из двух порошков водой и тщательно размешал.
Все это время за мной наблюдало несколько пар удивленных и любопытных глаз. Самым любопытным и заинтересованным был взгляд девочки, которая лежала в телеге и придерживала у своего носика ватку, которую я оставил ей, при этом она, смешно морщась, несколько напуганно косилась в сторону своего отца.
Закончив с приготовлением самодельной микстуры, я вернулся к телеге. Аккуратно приподнял голову испугавшейся, но совершенно не сопротивляющейся девочки и дал ей выпить полученное лекарство.
Она хоть и сморщилась от не очень приятного вкуса во рту, но выпила весь напиток полностью. Потом я налил ей в стакан еще воды и дал выпить его, после чего, порывшись в своей аптечке, нашёл пластину с витамином С и выдал ей три штуки.
В этот раз вкус знаменитых советских «аскорбинок» девочке пришёлся по вкусу, и лицо ее озарилось довольной улыбкой, которая как в зеркале отразилась на лице ее отца.
До меня же только что дошло, что это вообще-то другой мир и земные лекарства могли попросту убить девочку, но нам повезло, и ничего подобного не произошло.
Мужчина между тем постарался что-то мне сказать, показывая на себя и на свою дочку, но я лишь пожал плечами и развел руками, изобразив, что не понимаю, о чем идет речь. Именно в этот момент раздался слабый стон из-под пришибленного моей кошкой тела гоблина.
Я вспомнил о том, что вообще-то тут только что был хоть и небольшой, но бой, и что нужно как-то привести тут все в надлежащий вид, ведь, похоже, уйти до темноты мы отсюда не успеем. Было видно, что пленников не особо щадили, и они были достаточно истощены и, видимо, голодны.
Поэтому на пару с мужчиной мы обошли всю поляну и оттащили тела убитых гоблинов, тех, что были целы, а не превратились в кучку пыли в лес. При этом мужчина сноровисто обыскал каждое тело и снял с них все, включая одежду, оставив только нижние портки. Я же на это смотрел с некоторым удивлением и даже презрением, так как он смутился и больше ничего с них снимать не стал.
Пришибленного первого гоблина мы связали, и он занял место у дерева на краю поляны, предварительно его так же раздели и обыскали, а потом еще для верности и примотали к торчащему из земли корню. Во избежание, так сказать.