Я уже некоторое время брел по девственному лесу этого нового для меня мира и задавался единственным значимым на текущий момент вопросом. Есть на этой планете разумная жизнь или нет? Этого я сказать не мог.
Одиночество не страшило меня, но я не хотел всю оставшуюся жизнь играть роль Робинзона и поэтому надеялся на то, что рано или поздно выйду к тем, кто хоть отдаленно будет похож на людей. Я не был против и других возможно встреченных мною тут рас, но как я смогу сосуществовать с ними, ответить сейчас не мог.
Правда, на текущий момент единственным доказательством существования разумной жизни на этой планете были лишь те развалины, которые я покинул несколько часов назад.
Так и продолжался мой путь в вопросах, загадках и раздумьях.
Но все время предаваться отвлеченным мыслям мне не дала элементарная безрассудность (ведь встреча с волком должна была меня чему-то научить, но похоже, даже на своих ошибках я учусь достаточно плохо).
Остановила мои размышления на самом интересном месте спрыгнувшая с ближайшего дерева на меня немаленькая кошечка, размером с нашу рысь, но немного более крупная, крепкая и упитанная. Да и странный, несколько зеленоватый переливающийся окрас и необычно вытянутая морда с крупными оскаленными клыками, которая больше походила не на кошачью, а собачью. Да еще и необычный тихий, будто металлический шелест, который и выдал этого хищника во время прыжка. Плюс раздвоенный хвост, вилявший одновременно в разные стороны, ясно говорил о том, что вряд ли передо мной находится кто-то из представителей земной фауны.
Еще во время ее полета я понял, что нужно уйти немного в сторону, для того чтобы ее острые когти не располосовали мое лицо. Но что меня удивило, это ее размеры. Даже мне было понятно, что у нее было не так много шансов причинить мне какой-то ощутимый вред, слишком разные у нас были весовые категории. И мне кажется, это должен был понимать и зверь. Поэтому для меня показалось странным, что он кинулся на меня.
Но все мои вопросы исчезли, как только хищник выпустил все свои когти.
Оказывается, их у этого животного было несколько больше, чем принято считать на Земле, в центре каждой передней лапы, прямо в срединной подушечке было по еще одному когтистому шипу.
И вот именно тогда, в момент непонятной для меня опасности, я в первый раз за все время явственно ощутил, во-первых, непонятную чуждость этих необычных когтей животного и их странное отличие от всего прочего окружающего меня фона, а во-вторых, исходившее от них сильнейшее ощущение опасности и смерти.