Он чертил в воздухе светящиеся руны, которые я не мог прочитать, но интуитивно понимал их логику.
— Обычный маг пустит стрелу прямо. Но тот, кто понимает систему, может ослабить блок наведения, но усилить блок высвобождения, создав не стрелу, а огненный взрыв по площади! Или переписать траекторию, заставив стрелу лететь по дуге, огибая укрытие! Ты понимаешь? Ты не должен кастовать заклинания. Ты можешь их дебажить прямо в бою! Это то в чем ты силен и то что ты не используешь в игре на полную силу!
Слова Михаила повисли в гулком воздухе древнего зала, смешиваясь с эхом капающей воды. Он стоял посреди зала, возбужденный своей идеей, похожий на безумного профессора, только что совершившего великое открытие.
Я молчал, переваривая услышанное. Дебажить магию… Это было настолько абсурдно и в то же время настолько идеально логично, что мой мозг на мгновение завис, пытаясь обработать этот парадокс.
Первой отреагировала Кира. Она закончила чистить свой кинжал и с резким щелчком вложила его в ножны. Она фыркнула, но в этом звуке не было насмешки. Скорее, прагматизм инженера, которому предложили использовать квантовый компьютер для забивания гвоздей.
— Маг, воин… какая разница, — бросила она, не глядя на меня. — Лишь бы работало хорошо.
Не одобрение теории, а требование практического результата.
Я перевел взгляд на Неуязвимого. Он все так же сидел, прислонившись к стене, его массивный силуэт был почти неподвижен. Он смотрел прямо на меня. Его лицо, как всегда, было непроницаемой маской. Затем, медленно и весомо, он кивнул. Один раз.
И этого было достаточно.
Это было все, что мне нужно. Не восторженное согласие. Не слепая вера. Это было нечто большее — признание профессионалов. Они не знали, сработает ли моя новая, безумная теория. Но они видели, как провалилась старая, и были готовы дать новой шанс. Кира дала мне техническое задание. Олег дал свое молчаливое согласие. А Михаил… он дал мне ключ.
Наша команда была не просто собрана. Она только что родилась заново.
Воодушевление, витавшее в воздухе после откровения Михаила, было почти осязаемым.
Оно было похоже на яркий свет, разогнавший тени нашего недавнего поражения. Кира смотрела на меня с новым, изучающим интересом. Неуязвимый, как всегда, молчал, но в его позе больше не было той усталой обреченности, что сквозила после боя. Он был готов.
— Теория великолепна, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Я обдумаю это на поверхности. Сейчас же, мы не можем уйти, не зная, что ждет нас за следующим поворотом. Нужно собрать данные и возвращаться.