— Да. Даже если бы меня выгнали в снега голым и босым — я бы предпочел это, а не внезапную смерть за тюремным завтраком.
— Ты силен душой, Охотник.
— Но я так и не понял… Проводник? Соединяющий души?
— Сейчас ты все поймешь. Мы… не все… но многие из нас считают, что это как… «ледяной забег». Понимаешь? Нас сюда сослали искупать грехи. Это лишь символично… акт веры… а может просто попытка придать смысла этому злобному безумию, что исковеркало наши жизни…
— Ты очень хорошо знаешь наш язык.
— Мой «ледяной забег» длился сорок лет и продолжается. Было время изучить многое, — горько рассмеялся Зурло. — Видишь ли, Охотник, преступник, что бредет в снегах… он не один. С ним всегда идет кто-то рядом. Мы его называем по-разному, много у него имен. Но он не проводник… и не указывающий путь… он просто идет неподалеку от тебя, иногда сближаясь и разговаривая.
— Это человек? Настоящий? Из плоти и крови? Или что-то вроде святого духа или ангела-хранителя?
— Вот! Ангел-хранитель! — воскликнул старик — Правильное название! Да! Но он не святой дух, нет. Он такой же, как ты — человек. Его задача — разговаривать с тобой. Понимаешь? Он всегда тот, кто опытен в снегах, кто может жить во льдах и не погибнет даже в лютую пургу.
— Профессиональный охотник?
— Кто-то такой, как ты…
— Я не профессионал, — покачал я головой, борясь с желанием впиться ногтями в зудящую щеку.
— Но однажды ты им станешь. И вот тогда ты был бы тем, к кому первым обратится… комиссия… что попросит тебя сопровождать преступника, избравшего «ледяной забег».
— Он может указывать ему путь?
— Нет. Это запрещено. Во всяком случае, не напрямую. Но он делает нечто куда более важное… он разговаривает. Он идет рядом с бредущим по снежным полям и разговаривает с ним. Они беседуют о разном — вот как мы сейчас с тобой. Он прислушивается к словам преступника, вглядывается в его лицо, оценивает каждый его жест. И заодно подбадривает, не дает…
— Угаснуть его духу, — вставил Анло. — Подбадривает!
— Да. Он подбадривает его. И иногда, когда сопровождающий видит, что преступник действительно раскаивается, проявляя при этом истинную стойкость духа… он может дать ему пару мелких подсказок. У вас, как и у нас, есть игра «горячо-холодно».
— Не говорит напрямую, но если раскаявшийся преступник идет в неправильную сторону, то ему могут подсказать…
— Да. Иными словами… иносказательно… Очень редко он может даже дать тебе немного еды.
— И он будет с преступником до самого конца?
— Да. И он же погребет его на месте смерти, если таковая случится. Заберет только голову.