Барон снял с крючка жёсткое вафельное полотенце, вытер им лицо и руки. Надо собираться. Стоящие у входной двери тяжёлые ботинки-берцы ждали своего часа. Корнев зашнуровывал их машинально (пальцы помнили каждое движение и справлялись сами) он мог зашнуровать свои любимые берцы даже с закрытыми глазами: вжик, вжик, потом узел и концы спрятать за голенище.
Алексей вышел в пустой коридор общежития. В нём царила тишина, и только где-то в его конце слышался гул старого холодильника, да стук капель воды, раздающийся из душевой. Большинство офицерского состава ещё спит — у них подъём позже. А вот разведрота — это отдельная песня, можно даже сказать, отдельное государство в государстве. И если вдруг случится такое, что ты по какой-то причине не появился в располаге за полчаса до того, как сержанты начнут пинать личный состав, значит ты потерял контроль. А вот терять контроль Барон категорически не любил и не мог этого допустить.
Идя к штабу батальона по дороге, состоящей из выщербленного асфальта и небольших ям, Лёха думал о своих парнях. Почти все из них были контрактниками, а всего их сорок шесть отборных вояк, каждый со своими тараканами в голове, и у некоторых эти тараканы прям огромные и не выводящиеся. Но чего у всех парней не отнять, так это того, что каждый из них в поле надёжен, как кувалда. Никто из ребят не задавал лишних вопросов, они не ныли, что тяжело, а просто брали и делали. За это старший лейтенант Корнев прощал своим парням многое: залеты на выходных или мелкие драки в местном шалмане, а также неуставные формы одежды под брониками. Плевать на мелочи, главное, чтобы на полигоне бойцы выдавали отличные нормативы и не тупили, когда использовали оружие.
Подойдя к КПП, Алексей притормозил, так как увидел, что дежурный — молодой летёха из соседнего батальона — дремал, привалившись к стеклу. Корнев запросто мог бы подойти к нему и рявкнут, потом поднять панику, а после всего этого устроить прилюдный разнос. Но… зачем? Войны нет, ситуация штатная.
— Слышь, воин, — тихо произнёс Барон и постучал костяшками пальцев по заградительному стеклу.
Лейтенант подскочил и, не переставая ошалело моргать, стал судорожно поправлять китель.
— Товарищ старший лейтенант… я.… это… — заикаясь, начал оправдываться бедняга.
— Спи дальше, боец. Хм, вот только фуражку сними, а то помнёшь козырёк, потом перед комбатом неудобно будет, — тихо произнёс старший лейтенант Корнев и шагнул на территорию военной части.
Утро в части только начиналось. Ничем не примечательное очередное серое утро в тихом зеленом болоте. Никаких сюрпризов, никаких потрясений. Тишь, гладь, да божья благодать… и лютая скука, от которой буквально сводило скулы. Иногда Барон ловил себя на мысли, что в данный момент он даже обрадовался бы какому-нибудь локальному Армагеддону, только лишь бы прекратился этот бесконечный «день сурка». Но, к сожалению, мироздание оставалось глухо к его немым просьбам и не отвечало ему, поэтому служба шла по накатанной колее, а вместе с ней стирались и амбиции, что в итоге превращало живого человека в исправный и хорошо смазанный винтик огромного механизма, имя которому бюрократия.