— Да ты что⁈ — замер каменным истуканом парень.
Несколько секунд стоял, потом опустил свой край — я свой уже бросил, и утирал мокрый лоб — и медленно повернулся ко мне.
— Не-е-е… — Каналоа ошарашенно покачал головой. — Мне… Мне нельзя… Я ж… Не-е-е… Что ты!
— Фух, — оттёр я пот, — а что я?
— Да и потом… Она дочь старейшины…
— А-а-а, — с понимание хмыкнул я.
— А почему ты тогда не с Ининой? — сменил он тему. — Я же вижу…
Я только вздохнул тяжко.
— Давай не будем, а? Об Инине…
— Инина хорошая… — протянул Каналоа.
— Слушай! — оживился я. — А ведь тебе Инина нравится? Может?.. Может ты… С ней…
— Нет, — довольно твёрдо отрезал бывший воин.
— Почему?
— Нет! Мне нельзя!
— Ну как знаешь! — если честно, надоел этот разговор. — Берись, пошли, нам ещё тащить и тащить…
И вот сейчас Инина появилась в свете разгоравшегося очага — заспанная, вялая. Словно нехотя достала из дырявого мешка несколько бататин, разворошив угли сунула их в очаг, подкинула сверху дровишек…
Блин, да она не заспанная! Она какая-то… смурная! В смысле — невесёлая, печальная.
Дождавшись, когда она окажется рядом, я попытался заглянуть ей в лицо. Заметив, она ниже опустила голову.
Ах так! Протянул руку, приподнял за подбородок.
— Что с тобой?
— Ничего.
Было больше похоже на всхлип, и она тут же плотно сжала губы. О-о-о! И глаза на мокром месте!
— Так. Ну-ка садись, — я хлопнул ладонью рядом с собой, — рассказывай.
Она села, уставившись в одну точку.
— Ты что… обиделась?
Губы девушки задрожали, она подавила всхлип… и внезапно уткнулась лицом мне в плечо!
— Я думала… думала… Что больше не увижу тебя! — различил я еле слышный шёпот. — Я наверно повела себя… как… как глупая капризная девчонка… Прости меня, Скат!
Оп… Я на секунду-другую потерялся. Это… Это я её «прости»? Блин… Да меня всю жизнь женщины делали крайним! Чтоб не сделал — извиняйся!
По груди разлилось что-то очень-очень тёплое. В этот момент даже испытал какую-то нежность к этой страшненькой девушке.
Я обнял её за плечи и прижал к себе.
— Ну что ты, что ты. Я же не сержусь на тебя… Ну как я могу сердиться на такую… такую…
Дурочку? Ну, нет. Этого я в здравом уме ни одной женщине никогда не скажу!
Инина всхлипнула снова и ещё сильнее прижалась ко мне в ответ.
Когда улеглись, девушка тихой мышкой пробралась ко мне под бок и прижалась. А у меня перед глазами неотступно стоял образ Тиары — в легкомысленной набедренной повязочке, и уже с высокой, крепкой грудью…
Инина заворочалась, устраиваясь поудобнее, потом повернулась спиной. Не отдавая себе отчёта, я повернулся к ней… Её ягодицы, мягкие и округлые даже сквозь её грубое платье из растительных волокон и мои «растительные трусы-фундоси» прижались к моему паху.