Но, по правде говоря, Кири сама напросилась — хотела на моём горбу в рай въехать, а запрягли её саму. А вот Инина…
Ну не могу я с ней так! И ладно бы речь шла о выживании группы. Ладно бы на кону стояла боевая операция. Но ведь нет! А вешать на уши наивной и доверчивой девчонке лапшу, лишь бы было где переночевать, я не могу. Не могу и всё!
Вот только такой роскоши, как выбирать из нескольких вариантов, мне как-то не обломилось. Вот тебе Адам Ева, выбирай себе жену.
Поэтому, ближе к ночи, я в обход поселения людей земли пробрался к стоящей почти на отшибе хибарке Фефуя. Естественно в сопровождении Каналоа, куда ж он от меня денется?
… Щёлк. Щёлк. Щёлк. Вдох.
Я не глядя протянул руку, взял камешек. Последний. И переложил в кучку, где лежали четырнадцать его предшественников, отмечавших окончание цикла «квадратного дыхания».
Пошла последняя минута упражнения.
— Привет, Инина!
— Ой, ты уже вернулся! — снова в моей памяти обрадованно всплёскивает руками девушка. — Голодный, наверно?
Вот так! Ушли мы вчера после полудня, а вернулись на следующий день, уже под вечер. И никаких тебе: «Где ты шлялся? Я тут уже вся извелась!»
— Давайте я вам рыбы испеку?
— Так, стоп! — я вскинул руку вперёд с открытой ладонью в международном жесте… Интересно, а здесь его используют? Впрочем, судя по лицу, девушка смысл поняла. Или мой тон подействовал? — Рыба, это вам. Вроде бы я это понятно объяснил… Где Фефуй? Надо бы мне с твоим отцом перемолвить…
Блин-блин-блин! Кажется, поняла она меня совершенно не так! Сначала лицо девушки озаряет радостная улыбка, глаза распахиваются и начинают сиять. А потом она вдруг смущается, заливается краской и мышью юркает в дом.
Чёрт! А не подумала ли она?..
— Папа-папа! — долетает сквозь плетёную стену, — Там Скат! И он… он хочет с тобой поговорить… О чём-то!
Вот же засада!
— А что ж ты гостя снаружи держишь? Пусть заходит…
— … Здравствуй, Фефуй… — я сижу перед отцом Инины внутри хижины. Как же тяжко-то! Эх, хотя бы подготовится, продумать стратегию разговора, а не так вот. — В общем… У меня к тебе дело…
— Говори, — солидно «разрешает» отец семейства.
Ага, у дочки-то глаза светятся от счастья — того гляди, хижину подожгут. Эх… Ну не могу я такую простоту обламывать, да так жестоко!
— Короче… Я пришёл, чтоб попросить…
— Мою дочь себе в жёны? — заканчивает за меня мужичок.
Да твою же мать! И что сказать? Разрушить всё так сходу? Так сказать, за шкирку и мордой об реальность? Вздыхаю:
— Не совсем.
Вижу удивление на лицах отца и матери, а вот до Инины похоже смысл сказанного ещё не дошёл.