— Иди ты.
Прошла минута. Урчание больше не повторилось, но где-то совсем рядом послышалась какая-то возня и звук, похожий на кошачье мяуканье.
— Артём? Как это у тебя получается?
— Денис, я уже уснул.
— Простите меня, пожалуйста.
Чужой голос темноте, подействовал на парней, как неожиданный удар электричеством. Они почти допрыгнули до потолка.
Роберт ссадил Кирилла на берегу, на остатках объездной дороги, опоясывающей город. Место для причала было оборудовано небольшим пирсом с навесом, под которым лежали дрова.
— Вот заготовка для сигнального огня. Там немного соляры и дрова. Разжигайте под берегом, чтобы из города не было видно, пусть погорит минут пятнадцать и тушите. Вас обязательно увидят. У нас смена круглосуточная, — раздал инструкции паромщик. — Тут вешки, пройдете по ним до «терешков», а там сами выбирайте, куда вам надо. Помните, что народ голодный и завистливый. Чем меньше с вас можно взять, тем больше у вас шансов выжить.
— Посмотрим. Вот я не завистливый, а ты?
— И я не завистливый. Стал бы я возить запросто так.
— И люди такие же. Бывают, конечно, но в целом они ничего, нормальные.
— Ну, я вас предупредил, Кирилл, а вы там сами решайте. Приятно было с вами пообщаться, — Роберт пожал руку старцу и вернулся в лодку.
— Взаимно, — Кирилл помахал ему. — Надеюсь, увидимся.
— Обязательно.
Перед дорогой Кирилл подкрепился размоченной в воде лепешкой. Питомцев накормил последними съедобными кубиками. Из припасов осталась только банка кильки, но она была на самый крайний случай.
Кирилл представлял себе город совсем не таким. Думал, что он будет больше походить на привычный город, пусть и разрушенный. В действительности, слившиеся с пейзажем развалины, терялись из вида, и казалось, что на этом месте город стоял лет сто назад, но никак не один год. Более заметными артефактами прошлого оказались дороги, опоясанные рядами фонарных столбов.
Прямо перед Кириллом вдаль уходила одна из центральных дорог города улица Терешковой, в простонародье Терешки. По ней он и направился, надеясь, что сегодняшний переход для него будет последним в эту сторону. Он уже устал неимоверно и заскучал по спокойной жизни в своей общине.
Дорога, несмотря на повреждения, оставалась дорогой. Идти по ней, не в пример последним дням, было намного легче. Вместо того, чтобы всматриваться в каждую лужу, опасаясь пропасть в ней, Кирилл смотрел по сторонам. Промышленная окраина города лежала в развалинах. Вокруг, ржавыми трупами были разбросаны догнивающие останки больших грузовиков. Картина нежизнерадостная, но уже и не такая пугающая. В какой-то миг в душе случился перелом, и умирающие элементы прошлого начали восприниматься как ничего не значащий пейзаж.