В свой дом на площади Дождей мы вернулись затемно. И сразу же разбежались по комнатам. Клифы облюбовали гостиную, разлеглись там на груде новеньких одеял. Ушла в свою спальню Шиша — пожелала мне на местный манер спокойной ночи. Обозлённый моим невниманием призрак старого пекаря удалился в пекарню (продолжал брюзжать, поминать меня нехорошими словами). Я попытался сегодня лечь спать пораньше: завтрашний день обещал быть насыщенным событиями. Вот только уснуть мне не позволили.
Громкие, наглые, надоедливые удары по входной двери разогнали успевший сгуститься в моей голове туман дремоты. Заставили замолчать мастера Потуса. Разбудили волкодавов (те перестали похрапывать; я услышал их тяжёлые шаги в коридоре). Вынудили меня встать с кровати, одеться. Вставил ноги в холодные сапоги, побрёл к лестнице на первый этаж, зажигая по пути новенькие настенные фонари. Увидел, как выглянула из своей комнаты юная атаманша.
«Кого это там принесло?» — проворчал призрак.
«Надеюсь, это не соседи пришли со мной знакомиться», — мысленно проворчал я.
Почему-то представил сцену из голливудских фильмов, где к новосёлу обязательно являлись жители соседних домов и норовили угостить его пирогом или пирожками.
Добавил, уже спускаясь по лестнице:
«Хотя, с парочкой симпатичных соседок я бы не отказался… побеседовать за чашечкой чая».
«А с двумя здоровенными волосатыми мужиками, етить их, ты, парень, чай попить не хочешь?» — сказал мастер Потус.
«Это не по моей части, старик».
«Ну, тогда эти соседи тебе не понравятся».
Я распахнул дверь. Ощутил на коже дуновение прохладного вечернего ветерка. И понял, что призрак старого пекаря не пошутил, когда описал мне гостей. Те совсем не походили на похотливых соседок — скорее на душегубов. Окинул взглядом бомжеватые наряды застывших у моего порога бородатых мужиков. Отметил, что оба при оружии — ножи, что висели у них на ремнях, не выглядели игрушечными. Погладил по шерсти Барбоса и Надю (клифы принюхивались к незнакомцам).
— Здравствуйте, уважаемые, — сказал я. — Что привело вас ко мне?
Мужчины перестали пялиться на волкодавов, взглянули на меня.
— Где кулинар?
— Я за него.
— Чего?
— Кулинар, кулинар, — сказал я.
Показал гостям кольцо с эмблемой поварской гильдии.
— Я — кулинар. Дальше-то что?
— Тебя хочет видеть Шляпа.
— Замечательно. Что с того?
— Он хочет видеть тебя прямо сейчас, — сказал бородатый. — Поехали.
Мимо меня неторопливо проплывали уличные фонари. Нечастые и не всегда исправные. В домах светились окна: горожане не торопились укладываться спать. Жители столицы явно не привыкли вставать на утреннюю дойку. А потому не спешили с наступлением темноты укладывать головы на подушки. Позволяли себе вечерние прогулки. Голоса многочисленных прохожих временами заглушали топот лошадиных копыт. Цокот подков о камни мостовой эхом отражался от стен, носился по улице. Вливался в какофонию звуков ночной столицы.