Оборудованный тысячу лет назад внутри большого валуна тайник я отыскал именно там, где указал профессор. Ключ-заклинание разделил огромный камень на две примерно равные части, явил на свет спрятанную внутри валуна деревянную шкатулку. Клифы тут же обнюхали находку — признали её неинтересной. А вот старый пекарь шкатулкой заинтересовался: закряхтел, сунул внутрь неё голову, изучая содержимое. Взглянул на аккуратно уложенные в шкатулке ценности и я (хотя благодаря памяти профессора прекрасно представлял, что именно отыскал). В этот раз золотыми монетами не пренебрёг: прятать их вновь не имел желания. Переложил к себе в сумку и кошели с драгоценными камнями — не заглянул в них.
А вот найденные в тайнике часы я рассмотрел внимательно. Уж очень необычно те выглядели. Мастер Потус тоже осмотрел мою находку. Проворчал о том, что вещица дорогущая, но мастер её изготовивший — сумасшедший. Отчасти я согласился с мнением старого пекаря. Потому что для непосвящённого вещица не походила на часы — скорее на маленькую статуэтку. Корпус хронометра вырезали в виде человеческого черепа — из кости. Черепушка получилась, как настоящая (только маленькая: с куриное яйцо). Но не тщательность, с которой воспроизвёл детали черепа мастер, произвела на меня основное впечатление — удивил надетый на черепушку вырезанный из той же кости поварской колпак.
«Это намёк на данное мне студентами прозвище: Мясник, — ответил на мой немой вопрос профессор Рогов. — Настоящие мясники на работе в мои времена щеголяли именно в таких головных уборах. Коллегам показалось забавным нацепить эту шапочку на символ магов-некромантов. Поначалу они хотели подарить мне на двухсотлетие просто хронометры в виде черепа. Но Анжена Варави подбросила идею заказать для меня персональный символ. Коллеги потом часто спрашивали у меня, который час — чтобы полюбоваться колпаком. Настолько часто, что в итоге я от часов избавился: спрятал их в этот тайник».
«Как их открыть?» — спросил я.
Осмотрел часы со всех сторон — никаких кнопок не обнаружил.
«Это магический артефакт, — сказал профессор. — Следует применить отпирающее плетение».
«Действуй, мэтр».
В животе появился холодок.
Глазницы черепа вспыхнули голубоватым светом, очень похожим на тот, каким для меня светились призраки. Клифы настороженно повели ушами. Корпус хронометров издал тихий тоскливый вздох. Дышавший мне в щёку Барбос заскулил. Мне показалось, что часы нагрелись — до температуры человеческого тела. Маленький костяной череп вздрогнул, сбоку по нему пробежала ровная трещина.