Женщина остановилась и, переведя дух, сказала:
— В сети тишина, — она сдула со лба выбившуюся прядку и поправила шубку, после чего широко улыбнулась. — Но я уверена, что совсем скоро они дадут о себе знать.
Я кивнул, соглашаясь с ней, и мы вместе зашагали в мой особняк.
На пороге я ещё раз кинул взгляд на пустошь, покрытую белым покрывалом зимы. Всё было спокойно. Точно так же, как перед бурей.
В просторной гостиной меня уже ожидал оператор с камерой, который заранее установил софиты для чёткости картинки. Это мне он сам и рассказал, когда я у него поинтересовался. Всё-таки в доме присутствовало искусственное освещение и окна тоже не оставались в стороне. Но для хорошего кадра, как он выразился: «свет — лучший друг оператора».
Я сел на специально поставленное кресло, а рядом с камерой установили большой монитор. Лидия, так звали журналистку, проинструктировала меня, а после мы начали трансляцию.
— Лидия Бычковская «Аргументы и истина», федеральное новостное агентство, — глядя в камеру, представилась женщина, усевшись на соседнем кресле. — Сегодня мы в прямой трансляции пообщаемся с целителем и чудотворцем, загадочным человеком по имени Павел.
— Всем привет, — улыбнулся я телезрителям. — Даже не думал, что прогресс дошёл до такого уровня развития, и можно пообщаться с огромной аудиторией, не выходя из дома.
— Кстати, об этом, — тут же зацепилась журналистка, будто гончая, почуяв добычу. — Почему вы безвылазно сидите в своём особняке?
— Я бы не сказал, что прям сижу, — приподнял я краешки губ. — У меня на земле активно строится первый в империи магический институт и вся необходимая инфраструктура. Начиная от подземной парковки, заканчивая различными магазинами и общежитиями с гостиницами и домами для преподавателей.
Мой ответ был не тот, о котором мы заранее договорились. Я знал, что раскрывать подобное — опасно, но в то же время был уверен в осведомлённости всех заинтересованных лиц, учитывая повсеместную бюрократию и коррупцию.
— То есть, — уточнила журналистка, — на вашей земле строится объект имперского значения? Разве он не должен быть засекречен?
Женщина строго посмотрела на меня.
Я же с улыбкой, уже настоящей, ответил:
— Враги Российской империи и так узнали бы, рано или поздно. А ложь тем, кто поверил в меня, я считаю недопустимой. Ведь людская вера излечила мальчика Добрыню, который теперь вырастит настоящим богатырём. А такое дороже любой тайны.
— Но всё же, мы ведём войну с Объединённой Европой, не боитесь ли вы диверсий и нападок со стороны могучего государства, — как мне показалось, журналистка спросила, совершенно искренне переживая за меня и моё дело.