И Делагарди понимал, что Луи де Роуэн не поведет за ними сейчас свою поредевшую тысячу.
— Дьявол! — День стал по-настоящему ужасным. Радовало Якоба только то, что его полки пикинеров и мушкетеров не понесли никакого урона.
Я видел, как развернувшаяся для удара французская конница влетела в наши ловушки. Наблюдал за вышедшими ей во фланг конными стрелками с аркебузами и пистолетами. Те славно отстрелялись и начали уходить.
Все по плану, как и задумывалось.
Ниже по течению, верстах в пяти, куда пойдет по разведанной ранее тропе это воинство тоже есть неплохая переправа.
Все равно мы все отходим к Серпухову.
Встречать противника будем там, на подготовленных пехотой позициях. Или… Пока я раздумывал нужен ли будет ночной рейд. Может быть удастся просто обезглавить все это воинство, как и армию Лжедмитрия второго?
Пока все же не ясно, насколько мощный удар по их желанию сражаться нанесен. Потери приличные, пощипать удалось и наемников, хотя, конечно, основной костяк в виде мушкетеров и пикинеров не тронут.
А это грозная сила.
Пока что по моим прикидкам из строя выведено где-то с тысячу человек, может, даже больше. И здесь дело не в том, сколько мы убили. Хотелось бы, чтобы немного. А сколько не смогут принять участие в грядущем бою — раненые, бежавшие в панике, бросившие все.
Авангарду досталось сильно, это точно.
Тем, кто был на левом берегу тоже прилетело стрелами. Побило, посекло коней. А дворянин без лошади, с луком и копьем — это какой-то странный воин. Чего ему делать? Не пикинер, не стрелец. Толку от такого мало. Перевооружать. А получится ли? Хватит ли авторитета у воеводы?
Ну и французам прилетело. Уверен, человек двести они потеряли.
И все это — приличный удар по моральному воинскому духу московской армии.
— Господарь. — Богдан, что был рядом со мной, неуверенно заговорил. Был он бледен и нервно как-то правил конем. — Дозволь… Дозволь слово молвить.
— Говори. — Я улыбнулся, посмотрел на него.
Мы шли на юг к Серпухову. Потерь почти не было. Убитыми человек семь из тех, что были на моей стороне, на правой. Раненых около пятидесяти, но все более или менее легкие. Сколько-то еще потеряно там, на левом берегу.
Да, убитых мы не всех забрали.
Но, когда речь идет о живых, не стоит думать о мертвых.
— Говори. — повторил я, смотря на все еще сомневающегося собрата.
— Господарь, удача была на нашей стороне. Надо было бить! Бить господарь! И рухнули бы они, посыпались! Еще немного и…– Он уставился на меня, в глазах ярость была, гнев. — И победа была бы за нами. И Смуте конец.
Я смотрел на него с улыбкой.