Так уже перешептывались в его лагере все.
Орда… Орда…
Бред какой-то, безумие. Но вестовые докладывали, что все больше русских, московитов они подмечают. Невозможно уже продвигаться дальше на восток, чем на день пути. И с каждым часом все новые доклады усугубляли ситуацию. То до одной деревеньки не добраться, то до иной.
Сапега чувствовал, словно море медленно подступает к Вязьме. Казалось день, другой и оно обступит город настоящим человеческим морем. Полезет внутрь. А ему даже и противостоять этой стихии нечем. Стены проломлены в нескольких местах. Укрепления старые и поврежденные.
Ян встряхнулся.
В целом — то выбор у него был.
Собрать все, что возможно, и отступать к Сигизмунду. К его иезуитам, которых он ненавидел всем сердцем или… Или что? А на самом деле не очень понятно, что. Ждать войском здесь, готовиться к обороне. А может? Может поехать самому говорить с этим воеводой всея Руси? Он пан, шляхтич, вряд ли ему угрожает хоть что-то.
Но, он никак не мог принять решение. И эта подвешенная ситуация приводила его в бешенство.
Он полководец, он славный рыцарь, он воин, магнат, полковник. И он совершенно не знает что делать!
Он сидел… Сидел… Сидел…
Внезапно вскочил, треснул руками об стол так сильно, что чернильница подпрыгнула, булькнула, перевернулась набок. Жидкость потекла на карту, оставляя некрасивое мрачное пятно где-то сбоку.
— Нет! — Взревел он, говоря сам с собой. — Нет! Я не уйду отсюда.
В этот момент дверь распахнулась и вошел ротмистр одной из его хоругвь. Старый товарищ, усатый, дородный, славный шляхтич в богатом кунтуше и шапке с павлиньим пером. Его пояс украшало медное литье, что говорило о достаточном богатстве шляхтича и его воинских и прочих заслугах.
Станислав Липницкий поклонился в знак уважения к Сапеге и прогудел.
— Вестовые все возвращаются. Говорят, что русское войско к ночи будет здесь.
— Войско? — Уставился на него Сапега. — Черт, а куда же девался Жолкевский? Станислав увел на восток четыре полка. Больше чем десять тысяч человек ушли с ним. И это не безусые мальцы или старики немощные. Это лучшая, отборнейшая шляхта. Там одних Гусар было сколько? Шесть тысяч! Шесть! Так, где они все?
Повисла тишина.
— Не могу знать, полковник. Но… Но мы изловили тут одного… — Он кашлянул. — Одного умалишенного.
— Кого?
— Да, шляхтича. Мои его с трудом признали. Видели его среди людей Александра Зборовского.
— Какая хоругвь?
— Черная, Яна. Одна из тех, что ушла на восток. — Липницкий пожал плечами. — Звать парня Кшиштоф.
Сапеге это имя не говорило ровным счетом ничего. Он знал многих славных шляхтичей в лицо, но это не значило что знал их всех, тем более из полка Зборовского, который был поляком, а не русином.