Прикинул, что говорить с такими, только пугать. Двинулся в один из домов. Его подготовили для меня дозорные, первыми пришедшие сюда. Вся сотня Якова размещалась здесь, занимала домишки, выставляла дозоры. Бойцы отправились окрест осматриваться что да как в близлежащих лесах.
Ну а мы расположились на постой.
Я распорядился поделиться провизией с местными, накормить. С нас не убудет. У меня тысячи ртов, а здесь вон меньше трех десятков.
Спускалась ночь, пылали костры, пахло кашей. Воинство мое все прибывало и прибывало. Коней расседлывали. Приставленные к ним бойцы кормили животных, отводили к водопою. Водоемов, озер и ручьев, здесь было прилично, поэтому проблем с водой не было.
Передовые силы вставали на ночлег окрест, перегородив полностью Смоленскую дорогу.
Тот же день, полдень. Вязьма. Терем воеводы.
Сапега сидел, обхватив ладонями голову. Смотрел на разложенную карту.
Смотрел на нее, но вроде бы и мимо. Глаза не видели ничего перед собой. Ничего, что могло бы помочь принять решение. А решать было что.
Он не просто так ушел из-под Смоленска со своими хоругвями. Не просто так покинул лагерь короля Жигмонта. На то были веские причины и самая важная — иезуиты. Эти рыцари, постоянно вьющиеся вокруг короля, доводили Яна до белого каления. Напыщенные, холодные, надменные индюки! Падаль!
Последнее время ему вообще не везло.
Лагерь под Тушино был разгромлен. Кто виноват? Противоречия разорвали их всех, растянули, не дали в нужный момент собраться в кулак и взять эту чертову Москву! А ведь она была так близко. Неудачи преследовали его. Проклятый монастырь не сдался, потом под Дмитровым молодой Скопин разбил его войска. Потом развал лагеря. И вот единственная надежда, король. Тот, кто олицетворяет всю мощь Речи Посполитой. Или нет?
Вокруг последней, казалось бы фигуры, на которую можно опереться, чтобы не возвращаться домой с позором, вертелись проклятые иезуиты.
Двоюродный брат, Лев, ушел из веры православной. Ян Петр подумывал об этом, но… Но не мог. Что-то в душе не давало ему совершить, казалось бы, простое действо.
Отцы и деды, что заключали унию с Польшей, надеялись на то, что все будет по справедливости. Что Польский король сбережет их от растущей мощи Московского царства. Они станут его надежным щитом и опорой в спорах с Москвой, а за это не будет сильного давления и желания перекрестить всех в католичество. Но, чем дальше шло время, тем сложнее было шляхте Великого Княжества Литовского.
Вся эта задуманная кем-то из магнатов. А кем еще? Идея с Деметриусом. По началу она казалась гениальной. Москва ослабнет. Они, шляхта русская, руссейская, литовская смогут влиять на соседа, подавлять его. Решать его силами проблемы с татарами и шведами. А, при хорошем стечении обстоятельств, еще и давить на Польшу.