Я сам, признаться, не помнил фамилии. Все же историю своей отчизны знал хорошо, а вот соседей и мира в целом, в общих чертах только.
— Из Гедиминовичей Вишневецкие, Чарторыйские. Еще Радзивиллы. Ну и… — Хмыкнул Трубецкой. — Сапега Ян. Лев, он католик. Но… Это такой католик, который… Родился он в православии, потом протестантом стал и только потом… Латинские традиции принял.
Ясно. Скорее всего этот Лев готов любую веру принять, какая ему денег давать будет больше. Больше власти, сил и могущества.
— Собратья. Может я вперед забегаю, конечно. Но, что если мы, одолев Жигмонта, предложим этим людям знатным тоже некую унию? Верю, что Смута завершается. Жолкевского разбили мы. Сила на нашей стороне. Что мыслите?
Собравшиеся переглядывались, плечами пожимали. Точного ответа не знал никто.
— А еще есть запорожцы, черкасы, там же тоже православных много.
— Да какие они православные! — Взревел внезапно Репнин. — Разбойники они. Оно и наши казаки — то… Что с Дона. Не то, чтобы добрые люди. Но эти хоть толковые и люди над ними толковые. А черкасы. Нет, собратья… — Он замотал головой. — С этими договариваться… Нет… Нехристи они. Язычники, одно слово. — Он перекрестился.
Интересно, отчего такая ненависть к жителям западной части Поля у него была? Где он с ними сталкивался и где намучался? Так-то оно так. Сейчас для нас они больше, действительно разбойники, пришедшие с литовскими и польскими людьми пограбить. И если шляхтичи все же подчинялись хоть как-то сейму, королю и нанимателю, хоть как-то управлялись, то вот с казацкими ватагами все было ощутимо сложнее.
— Так-то они и вправду православные. — Поднялся, доселе сидящий, Серафим. — От лона церкви только отбившиеся. И… — Он перекрестился. — Боюсь я, что ересь униатская на них все больше давить будет.
— Тьфу, мерзость. — Сплюнул нижегородец. — Батюшка Серафим, ты в этом лучше нас всех понимаешь, но я тебе свое слово говорю. Черкасы… Сущие бандиты. Я с ними еще в Нижнем дело имел. Они аж туда своими бандами проникали. Что они, что лисовчики. Одна беда, один черт и сатана. — Он продолжил креститься. Злой был, сопел яростно, негодовал.
— Собратья. — Я поднял руку, призывая к спокойствию. — У нас сейчас не сбор боярской думы. Я знать ваши мысли хочу. Понимать. Мы под Смоленск идем. Там судьба решаться будет. Но, чтобы дальше смотреть, чтобы понимать куда потом шагать. Нужно мнение ваше. — Повернулся к Тренко, спросил. — Ты что скажешь?
Воевода мой поднялся, кашлянул.
— Собратья. Я… — Он вновь кашлянул. — Я человек простой, из Поля я, сын боярский. Хоть господарем — то и ставленный войском руководить, конницей нашей…