— Да, за этого царика стоял, как и мы. А как Тушино разбежалось. — Казак вновь зубы показал. — Как разбежалось, так и он разбежался, как и все мы. Разные мы все. Но… Выживать — то всем хочется.
— И чего он?
— Да ничего. Человек — то давно был. Я это все к чему. Сапега, хоть и шляхтич, хоть и пан, но православный. А ты мне в голову интересную мысль подсадил. Там еще под Можайском. Что… Что можно часть панов на нашу сторону переманить. Как тебе такое?
— Хорошая мысль. А ты с ним общий язык найдешь?
— Язык… — Вздохнул Заруцкий. — Общий… поговорить можно будет, господарь.
Повисла тишина, слышались только звуки лагеря, отходящего ко сну. Потрескивал костер, разгоняющий все более наседающий на землю мрак. Телохранители мои своими делами занимались. Сопели. Ванька возился, что-то по еде на утро варганил. Чтобы в углях оно стояло ночь и томилось.
— Ты, Иван, скажи мне. Я все понять хочу. Как так вышло, что и ляхи, и казаки, и дворяне за Деметриусом пошли?
Он хмыкнул.
— Издали зашел ты, господарь. Издалека. А вышло как. Шуйский нам всем не люб был. А дальше. Кто пограбить хотел. Кто земли получить, кто власти, кто воли. Вот и сплотились.
— А казакам что нужно? — Смотрел я на него пристально.
Война закончится, будет Собор. А эти все вояки, те что не землю не посажены, что в боярских сотнях не состоят, а свободные казаки, что делать будут? Как с ними решать дело? Что им предлагать? Хотелось бы всю эту землю под руку принять. Официально или нет, не так уж и важно. Они же православные все. И Донцы и Запорожцы по большей части. Только народ лихой и силы немалой. Только головы над собой пока не очень-то признают.
— Казакам. — Он задумался. — Сложно. Тут же как, казаков разных много, господарь. Кто-то старый казак, а кто-то новый. Кому дворяне поперек горла, сидение на земле и плата так стала, что либо на Дон беги, либо помирай. А кому наоборот. Крестьяне все разбежались. Кто к боярину, кто в монастырские села. И вроде бы земля есть, а людей нет. И чего? Служить надо, а кому? — Он помолчал. — Казаков много. Но всем нам земля нужна, воля, спокойствие для жизни. А кому спокойствие не нужно, а богатство потребно. — Усмехнулся Заруцкий. — Так то и за Зипунами сходить можно и к Турку, и к Персу.
— Рисковые эти походы.
— А либо так, либо с голоду помирать. Жизнь — то одна, ее во славу христову прожить надо, а не от голода в канаве сдохнуть. Я так мыслю.
— Ладно, Иван Мартынович. Расскажи мне лучше про ляхов.
— А что про них говорить — то? — Усмехнулся он, не понимая вопроса. — Ляхи вон они, червей кормят уже.