Только зачем? Жигмонт же уверен, что Жолкевский повел вперед непобедимую армию. Такую, которой ничто не страшно. И все силы, стоящие от Вязьмы до Москвы, острожки эти, Можайск, втопчет, сметет эта сила Речи Посполитой.
А если всей силой мы двинем, совместно. То дня четыре выйдет. А может и больше. Может переправы для артиллерии не подойдут. Хотя. Ее можно и здесь оставить. Под Смоленском мне она зачем? Обдумаем.
Я вновь обратился к вестовому:
— Скажи, что ляхи окрест?
— А что? — Он дернулся, головой закрутил.
Да что же ты такой парень-то неуверенный. Аж зло берет. От тебя же простую информацию получить хотят, а ты дуришь.
— Лютуют ли? Где у них разъезды, разбой может какой, банды?
— Да… Господарь. Тут же все как. — Он руку в волосы пустил, растрепал и без того всклокоченные сильно волосы.
Явно нервничал при разговоре со мной и уж точно голодный был до одури. А то, что десятки пар глаз на него еще откровенно пялятся, совсем не придавало уверенности. Поозирался, продолжил:
— Мы — то, где мы стоим. Да и стояли где, весной еще. Мы — то все это пытаемся… Пресекать. Воеводы у нас ладные, толковые. Несколько банд изловили и по дороге — то вешали. Всяких этих воров да лиходеев. Тут же как. Куда не плюнь, не пойми кто есть кто. — Он плечами пожал. — То казаки какие-то, то воры, то свои, с этими — то проще. То паны, литовцы, черкасы, запорожцы. Мешанина.
Помялся, продолжил после паузы.
— А мы, что мы. Сидим больше в острожках. Мы же их и устроили — то вот всего ничего, пару месяцев. Сами, без посошной рати. Ее всю Шуй… — Он закашлялся, глаза выпучил, быстро сменил тему. — Господарь. Мы на Смоленском тракте, да и на переправах же в основном стоим. Там разъезды, там порядок какой-то маломальский. А они-то по лесам. И… Если казаки какие, черкасы там. — Он плечами пожал, хмыкнул. — Это одно. А когда далеко на восток, к нам от Смоленска уже гусары забредают, чтобы грабить и жечь… Тут, господарь, взвоешь. Их, если одного, то и в десятером не всегда одолеешь. А они же гады по одному еще и не ходят. А против десятка тут и сотни может мало статься. У них же скакуны во. — Он показал высоту боевых шляхетских коней в холке.
— Ясно. — Я буравил его взглядом.
Понятно все в целом мне было по ситуации. То есть, где можно и где это не так сложно сделать — борьба идет, противостоят эти служилые люди разорению со стороны всякого ворья и банд Речи Посполитой. А где добраться не просто, уже и нет. И если враг — умелая, толковая конница, засадами особо не сражаются.
Если подытожить — делают, что могут. Но полного ужаса партизанской войны и ударов по коммуникациям здесь еще делать не догадались или сил мало. Боятся, что по ним ударят так, что откатятся обратно все эти передовые полки прочь к Можайску или даже к Москве с огромными потерями.