Хрип
Вперед. Вокруг все больше людей. Свои, чужие, нужно замахнуться, бить.
Уже на кромке воронки меня встретил бывший всадник. Казацкие хоругви прорывались, им приходилось спешиваться. Но этот, судя по всему, влетел сюда конным, тот самый, что лишился коня. Поднялся значит.
Я атаковал, но он отбился, поставил блок. Слишком тесно, не пофехтуешь особо.
Мы обменялись ударами. Я потеснил врага, но поразить никак не мог. Пространство было слишком узким для хорошего удара. Напирали мои, тоже били, рубились, каждый со своим поденщиком.
Ноги скользнули вниз. Держать равновесие!
Сцепив зубы, мне это удалось с трудом. Еще один удар. Доспех хорошо прикрывал пана. Клинок скрежетал по кольцам, высекал искры, но не мог пронзить. Пока не мог.
Шаг.
Убитая лошадь лежала прямо на дне воронки, занимая ее приличную часть. Слева и справа от этого, никак не желающего помирать шляхтича, отбивались другие и еще несколько за ними. Давили, напирали. А за их спинами…
Зараза!
Ерехонка давала не очень хороший обзор, но мне его хватило, чтобы увидеть опасность.
Пятеро сплоченно действующих жолнеров, польских стрельцов по факту, перезаряжали свои аркебузы. Пара мгновений, и они смогут бить, а мы тут как раз отбросим этих шляхтичей и будем открыты. На, бей прямо в грудь.
Черт!
Клинок доспешного полетел мне навстречу. Ему тоже было тяжело пробить мой доспех, и он решился колоть. Понимал ли он кто против него стоит.
— Луки! — Заорал я. — Луки сюда! Стрелков!
Резко отбил глубокий удар противника. Обменялся ударами. Раз, другой. Никак не достать. А напирают со всех сторон все сильнее. Черт! Что же они тут саблями, как цепами машут. Надо же культурней, аккуратней, сноровистей. Хотя в такой гуще боя…
Хитро свел атаку. Махнул сам на излете, выходя из защиты. Клинок скрежетнул по кольцам кольчуги. Зараза. Надо действовать решительней. Убить его, идти дальше. А то задавят! Веса моего оружия не хватает для эффективного противостояния таким бойцам. А впереди еще гусария. Сейчас налетит.
От этой мысли сердце заколотилось сильнее. Пот застилал глаза, солью отдавал на языке. Дышать было нечем. Дым, гарь, запах потных тел, крови, боли и ужаса. Настоящего звериного ужаса и того, чем пахнет кровавая драка — яростью, дикой и необузданной.
Идите сюда, гусары! Всех порешу!
Правда в дыму и за спинами врагов я не видел их, и слава богу, что так.
Вновь отбил атаку. Краем глаза увидел или даже больше почувствовал, что в бок мне летит копье. Ушел в сторону, влетел в какого-то нашего бойца, тот взревел от злости. У него там был свой бой. А я мешал.