Тихий треск фитилька почему-то заставил его вздрогнуть. Откуда-то явилась и не торопилась покидать голову мысль, будто в их беседе незримо присутствовал некто четвёртый. Услышал, что нужно, и удалился в своё неведомое.
Чужой мир. Чужой бог. Чужие законы.
Но здесь им предстояло жить и хранить то, что осталось от народа. А осталось очень и очень немногое.
…Это был непростой путь. Но в стране, в которой отец попросил убежища для остатков народа, на них, по крайней мере, никто не нападал, а крестьяне не разбегались по лесам при одном только слухе о приближении альвов. Более того: здешний правитель прислал солдат для охраны… Странно было видеть этих людей, часто бесцеремонных и самоуверенных, в кафтанах, в шляпах с загнутыми треугольником полями, вооруженных пороховым оружием, неизвестным в родном мире изгнанников. Там, западнее этих мест, альвы воевали с такими же… И благословенный воин, сын знатнейшего из знатных, в какой-то момент стал ловить себя на мысли, что ему интересно слушать разговоры хозяев этого мира.
Пока они добрались до старой столицы, где находился главный храм бога людей этой страны, сын Первосотворённых уже неплохо понимал местный язык и даже умел составлять осмысленные фразы на нём. К удивлению благословенного, он оказался куда более сложным, чем ожидал знатный альв.
— Глянь-ка, идут!
— И впрямь идут. Ишь ты, как паломники — пешком.
— А как им ещё идти-то? Знать, не просто грехи замаливать — креститься идут…
По яркому голубому небу пробегали тучки. Выныривая из-за них, солнце вспыхивало, как умытое, золотя купола. Денёк выдался на загляденье. Теплынь какая. Кабы не зябкий ветерок, так и вовсе было бы лето красное.
На берегу реки, изогнувшейся дугой, под самой стеной соорудили нарочитый помост, устеленный персидскими коврами.
— Глянь-ка, сам владыко!
— Сам Феофан!
— Чорт эдакий…
— Сам ты чорт! Рожу в бородищу спрятал? А ну-ка вынь!
— А ну тихо вы! В холодную захотели?.. Вона, идут сюда ужо!
Треуголки солдат мелькали по краям толпы, но в сторону забияк покуда никто не шёл. Однако смутьяны притихли. Никому не хотелось томиться в холодной, хоть бы и за дело. Тут и без драки было на что посмотреть, право слово.
Шёл креститься некий пришлый народ, просившийся под руку государя. Не всякий день такое случается.
— Эвона как… Старинушки-то ветхие, ноги едва тянут, а царями глядятся.
— Кто? Где старинушки?.. А, вон те, что впредь своих людишек идут?
— Да царями они, видать, и были. Народишко-то каков, гляньте, люди. Чудной народишко!
— И немцев я видал, и арапов, и татар, а таковских — не, не видал. Ишь ты, пригожие какие!