— А если не согласна? — немного удивленно спросил Паша.
— Не хочу — не вскочу! И уходят сваты не солоно хлебавши.
Тут сотник замялся, потому как видел серьезное препятствие к такому браку. Даже два — потому как нужно для создания семьи благословение с самого верха и потому должен поп венчать — а этот лекарь по вере не пойми кто — вроде и христианин, а вроде и не православный. Второе было попроще, но тут сердцу не прикажешь, у каждого свои хотелки. Все же не удержался и заметил:
— Но вообще — то лекарь — ста, мог бы и покраше себе зазнобу выбрать. Эта-то не в укор тебе сказать, тоща изрядно, полбабы считай!
Вот что Павел не любил точно, это когда его наставляли на путь истинный. Особенно когда он такого не просил. Ставить на место сотника не стал — сам уже видел, что тут женщина ценилась за мощь и крепость — чтоб широка была в кости, плечиста, широкобедра и вынослива, как лошадь. В первую голову — чтоб рожать могла и работать. Может у дворянок и боярских жен иное было в образце, но вот у тех женщин и девок, кого пока Пауль видал — крепкость конструкции и размеры поболее — именно и ценились. И даже одежка дамская словно специально уширяла фигуры, чтоб казались красотки еще шире и толще. По этим статьям Кузнечиха точно в идеал средневековой красоты не годилась. Не палкообразная манекенщица — но и не нынешний идеал.
Худой — тут отрицательная характеристика. А уж худенькая баба — и вовсе грусть-печаль, оторви да брось. Кому такая по нраву будет, хвороба тонкокостная? Попрешница к тому же упрямая, да еще и поползновения самого старосты отвергла. А он тут не просто так поставлен! Потому мушкетера к ней на постой и определил хитрый староста. Либо осрамит ее, либо недоволен останется и крови ей попортит и уж всяко невеликое имущество вдовье преуменьшит, потому как обязана хозяйка по закону гостеприимства кормить постояльца, а немцы известно жрать горазды, а на благодарность — скупы.
Вот и получила вдовица — спорщица на постой здоровенного солдата.
На разор себе и позор.
А вон оно как повернулось, впору сотнику в усы хмыкать. Ну тут что поделать — сердцу не прикажешь, раз уж странному этому мушкетеру понравилась эта худоба, а не какая-нито красавица Жопиняся Срачеславовна, то так тому и быть.
— Так — так — так! Перетакивать не будем! — иронично произнес Пятой и улыбнулся, а Пауль отправился рассказывать хозяйке новости.
И по дороге задумался. Такие мысли ему уже и раньше в голову постоянно приходили — а точно ли сработает портал «на выход»? Нет, так-то возвращение Лехи вроде бы настраивало на оптимистический лад, но подспудная мысль о том, что возврат домой может оказаться НЕВОЗМОЖЕН, сушила его пуще лихоманки, заставляла спать вполглаза, ходить оглядываясь, срать чаще, чем ешь, и думать, думать, думать…