А во-вторых, последнее время товарищ Сталин начал чувствовать свой возраст. По утрам всё труднее было разогнуть левую руку, ту самую, покалеченную ещё в детстве, а к вечеру наваливалась свинцовая, тупая усталость, с которой не справлялся даже крепкий чай. И дело было не в календарных годах, шестьдесят пять, особенно для уроженца Кавказа, это не так уж и критично. Просто начали сказываться тяготы и лишения молодости. Чего стоят только тюрьмы, ссылки и побеги, которых только больших было целых три. В этой номинации, как сказали бы в двадцать первом веке, он вместе с товарищами Дзержинским и Свердловым был лидером среди своих партийных товарищей, занимая при этом почетное первое место.
Последняя ссылка в Туруханский край длилась больше трёх лет. Там даже местным тяжко жить, а каково было ему, южному человеку? Он до сих пор помнил тот пронизывающий, нечеловеческий холод, от которого не спасал ни огонь в печи, ни звериные шкуры, и почти бесконечную зимнюю тьму, когда день длился считанные часы.
После революции жизнь его тоже не баловала. Гражданская война, семейные потрясения, а потом страшные первые полтора года начавшейся войны, когда отчаяние сменялось надеждой, потом снова отчаяние. И так несколько раз. Были ночи, особенно осенью сорок первого, когда он оставался один в своем кабинете и задавал себе вопросы, на который не мог ответить.
Только в декабре сорок второго появилась твёрдая уверенность, что всё, наконец-то мы начали переламывать ход страшной войны в свою пользу. Колоссальное напряжение, хроническое переутомление и нервные нагрузки здоровья никому и никогда не приносили, и товарищ Сталин в какой-то момент почувствовал, что начинает сдавать. Врачей он не любил и не доверял им, но собственное тело обмануть было труднее, чем наркома.
Поэтому сегодня Верховный решил остаться в своей кремлёвской квартире, тем более что начинать работать надо будет непривычно рано. Ситуацию на фронтах, несмотря на всё её благополучие, надо постоянно контролировать и ничего не пускать на самотёк. Война научила его тому, что благополучие там вещь хрупкая и обманчивая.
Окончание войны тоже не за горами и уже надо готовиться к послевоенной жизни, иначе послевоенные времена быстро превратятся в предвоенные. А ситуация, которая уже начала складываться в стране, внушала товарищу Сталину большие опасения.
Но в тот момент, когда он почти окончательно решил остаться сегодня в Кремле, товарищ Сталин вспомнил фрагмент донесения Селивановского о сборе всеми на всех компромата, и со злобой подумал о своих «соратниках»: